Читаем Девятый онлайн бесплатно
– У капитана был очень странный голос, – сказал Снегирь. – Растерянный.
– И напуганный, – подтвердил Пётр. Весёлость у него тоже вся исчезла. – Подтверждаю.
– Мы по нервяку в карты играем, – признал Снегирь. Запустил руку в карман шорт и вытащил металлическую фляжку. – Хотите, Святослав? Недурственный коньяк.
– Мне нельзя. – Я покачал головой. – А все остальные? Тоже по каютам?
– Рокеры в каюте ударника, – сказал Пётр. – Час назад играли «Дом восходящего солнца». А джаз-банд собрался у Леонардо, в преф дуют.
Снегирь упорно протягивал мне фляжку.
– Да бросьте, пилот! Вам же двадцать лет! Что сделается от глотка?
– Окосею! – Я ткнул себя пальцем в грудь. – Телу-то двенадцать!
Снегирь неохотно убрал фляжку. Я спросил скрипача:
– Девчонки? И эти, братья-фокусники?
– Они выше. – Пётр развёл руками. – Нам велели не выходить со своей палубы. И да, эти Марио вовсе не братья, это их сценический образ!
– Может быть, чая? – внезапно спросил Снегирь.
Я уже готов был заорать на него.
Потом посмотрел с подозрением.
А потом, кажется, понял.
Вначале я снял берет и пригладил короткие волосы. Потом молча закатал рукав рубашки. Вынул из ножен кортик и осторожно царапнул запястье.
Выступила капелька крови.
– Я человек, – сказал я, пряча кортик. – Я настоящий. Святослав Морозов, база Титан. Чего вы боитесь?
Глаза у Снегиря едва заметно дёрнулись. Я повернулся.
Болван-Миша и болван-Мари стояли. Они как-то совершенно бесшумно ухитрились подняться. Оба смотрели на меня.
– Эй, – сказал я. – Болваны, сесть.
– Меня зовут Миша, – вновь напомнил мальчик-болван.
– Меня зовут Мари, – добавила девочка-болван.
Я в это играть не собирался.
– Эй, – произнёс я стандартное обращение к болвану. И добавил фразу, которую заучил ещё в детстве, но никогда не произносил вслух: – Вечер, якорь, креазот!
Болваны бывают разные: есть совсем простые, грузы таскать, есть посложнее – болваны-актёры, вроде этих, или болваны-компаньоны. Но стоп-фраза у них у всех зашита одна и та же. Она странная, чтобы её случайно не произнести, но отключает все моторные функции у любого болвана. Вот как стоят – так и застывают на месте.
Болван-Миша поднял руку и почесал кончик носа.
Болван-Мари улыбнулась.
Роботы бунтуют только в книжках и кино.
После «критического октября» тридцать четвертого года, когда погибло больше миллиона человек, нейросети по всей Земле очень сильно ограничили. В Пекине через два месяца подписали пакт с кучей ограничений для нейронки и очень жёсткими наказаниями для людей, которые этот пакт нарушат.
Всё равно находятся балбесы, которые пытаются развить нейронки выше пороговых величин, их ссылают на архипелаг Кергелен или острова Окленд – в зависимости от того, как много натворили. Кергелен, говорят, вообще жуть.
Однажды пакт попыталось нарушить какое-то маленькое европейское государство, и вот это было совсем зря – решением ооновского триумвирата безопасности государство разделили на части, которые присоединили к более дисциплинированным соседям.
В общем, на Земле нет нейросетей, которые могут обрести целеполагание и начать поступать по своему разумению. Болван, особенно такой продвинутый, как болван-артист или болван-компаньон, может вести себя как человек: трепаться на любые темы, советовать, помогать, отговаривать. Если он имеет дело с несовершеннолетним или больным человеком – то даже может его удерживать от опасных поступков.
Однако болван не может напасть на человека или отказаться выполнять прямой приказ, который никому не угрожает. И уж тем более он не способен двигаться после кодовой фразы моторного отключения.
Но дети-болваны смотрели на нас, улыбались и неторопливо выходили из-за стола.
Сказать, что я удивился, – ничего не сказать. Болванов кто-то перепрограммировал? Но как? На дистанционное управление не похоже, под дистанционкой у них движения неуклюжие. Значит, нейросеть, но нейросети не бунтуют.
Падшие? Никогда они такого не делали! Даже в искины истребителей не пытались забраться!
– Миша, Мари! – Александр повысил голос, будто говорил с напроказившими детьми. – Что вы себе позволяете? Сядьте немедленно!
– Сашенька, не волнуйся, тебе вредно волноваться, – сказала Мари, улыбаясь. – Всё будет хорошо.
Болван-Миша молчал и шёл ко мне. Похоже, выбрал меня как самого опасного противника.
Я отступил на шаг. Вряд ли гражданские мне помогут. Писатель уже старенький, ему лет пятьдесят. А Петя хоть и молодой, но он же музыкант, разве музыканты умеют драться, тем более с болванами.
Так. Надо успокоиться.
Первое – на корабле случилось неслыханное, бунт искинов. Я не понимаю, как такое возможно, но если корабельный искин стал «сам себя вести», как это называют умники, то он легко мог перешить простенькие нейросети болванов.
И выходит, устройство контроля в голову астронавта поместил болван.
