Читаем Девятый онлайн бесплатно
Я как раз нашёл в зале лица музыкантов и девушек из танцевальной группы. Они махали мне руками. После награждения планировался большой концерт. Иллюзионисты тоже тут были, с забинтованными головами, но на своих ногах и в своём уме. И писатель Снегирь стоял, снимая меня на старомодную камеру с огромным объективом.
– Я справился, потому что защищал их, – продолжил я. – Мы же песни их слушали с Луны ещё, помните? «Ангельским крылом укрыты, покидаем плен орбиты…»
Музыканты аж затрясли бородами от удовольствия.
– И книжки читали, – продолжил я. – Я, когда истребитель вёл к Кольцу, слушал книжку Александра, «Стена на Япете», до самого конца!
Лицо у писателя стало таким, будто я только что произвёл его в главные писатели планеты Земля.
Может, и впрямь так?
– Я ведь вырос на его книгах, – на всякий случай объяснился я.
Снегирь так расчувствовался, что уронил фотоаппарат. Хорошо, что сила тяжести тут маленькая, и дорогая техника упала медленно и плавно. Пилоты принялись орать и аплодировать, наверное, я слишком долго выступал.
– А вообще-то я просто хотел умереть, – неожиданно признался я.
Но меня, кажется, уже никто не услышал. Кроме Уотса, который вздрогнул, а потом обнял меня, отобрал микрофон и принялся махать всем рукой.
Помахал и я.
Стены между столовыми – раздвижные. Иногда объединяют вместе два, иногда три помещения. Но все четыре соединяют только на Рождество и в День образования Небесного воинства.
Сегодня тоже раздвинули все стены. Болванов на кухню нагнали со всей базы, а им сколько прошивку ни меняй, какие-то рефлексы и автоматизмы остаются. Так что одни болваны несли подносы так же осторожно, как взрывчатку, а другие двигались с тележками грубо и излишне мощно, словно истребитель катили.
Праздновали спасение «Гаргантюа». Поминали погибших.
Ну и меня чествовали.
Уотс попытался было позвать меня за стол с высшим офицерским составом, но глянул на моё перепуганное лицо и быстро всё переиграл. Так что я сидел со своими на самом краю пилотского зала, но, поскольку перегородка была поднята, – соседним столиком оказался тот, где был Уотс и прочее начальство. Все улыбались, мне приходилось улыбаться в ответ, передо мной поставили бокал с шампанским, и я поднимал его и чуть-чуть отпивал с каждым тостом.
С алкоголем у нас отношения сложные. Формально мы совершеннолетние. Фактически тела у нас детские, не слишком пригодные для такого развлечения. Конечно, старшие пилоты всегда находят способ раздобыть пиво или что-то иное. И командование это знает, но пока нарушают эпизодически – терпит. Я несколько раз пробовал пиво, но не вдохновился.
Шампанское мне показалось кислым и тоже не порадовало.
Но улыбаться, отвечать на тосты и глотать шампанское – это было ещё не самое трудное. Труднее всего оказалось сидеть с друзьями, которые находились в абсолютном дитячестве.
Джей. Он всегда был крупнее меня, подсознательно я думал, что и взрослым он останется выше и плечистее. А теперь понимал, что вряд ли. Святослав Морозов, оказывается, был крупным мужчиной. Для лётчиков это редкость, хотя давно уже нет ограничений по росту и весу, всё учитывают в комплексе.
Теперь я смотрел на Джея как на крупного, но всё же мальчишку. И он это чувствовал, и потихоньку злился, хоть и не показывал. Сама его злость тоже была забавной, детской, и мне почему-то становилось смешно.
Анна и Хелен… тут совсем беда! Нас с ними всё время мотало из тушки в тушку, иногда моя оказывалась повзрослее на пару лет. Но девчонки растут и созревают быстрее. И я на них так всё время и смотрел… как на старших.
А сейчас со мной за столиком сидели две малявки, отчаянно пытающиеся играть во взрослых. При мысли о том, как мы раньше друг на друга поглядывали и дурачились, мне становилось совсем неловко. Я вдруг чётко осознал, что Анна в меня влюблена. Давно. Может, даже с Луны. И на Хелен она злилась оттого, что та успела в синюю эскадрилью раньше, так что Анне пришлось пойти в зелёную. И вообще, она сейчас совсем не в своей тарелке, не знает, как на меня смотреть и как разговаривать.
Вот с Хелен чуть проще. У неё начали возникать какие-то обрывки прежних воспоминаний. Но и та, исходная личность в ней жила. В результате Хелен существовала в какой-то своей удивительной реальности, где мы сразу и космические пилоты середины двадцать первого века, и мальчики-девочки в заколдованном царстве фей в начале двадцатого. Моё стремительное превращение из мальчишки во взрослого мужика её ничуть не удивило, хотя и смутило.
И только Эрих, вот ведь странно, нисколько моим взрослением не озаботился. Он всегда был мелкий, даже в свои физические девятнадцать. А головой, такое ощущение, что наоборот, старый. Меня он не любил ни капли, но я его сильно интересовал. И как я выгляжу, ему было плевать. Он всё пытался разглядеть во мне что-то, чего я сам не замечал.
Так что я и общался больше всего с ним.
Ну и с Борей, конечно.
