Читаем Девятый онлайн бесплатно
Она отвернулась и отошла от кушетки. Стала разглядывать лежащую по соседству девочку.
А я принялся извлекать из себя катетеры и отцеплять датчики.
Это было странно. Очень странно – большое волосатое тело. И оно моё. Может, и не такое волосато-мускулистое, сплошь тестостерон и адреналин, как у морпехов. И даже не такое, как у докторов и умников.
Но оно было однозначно взрослым!
Как-то даже не по себе.
Одежда лежала на кушетке, я торопливо натянул трусы, влез в брюки. Всё форменное, но непривычно большое, и даже крой другой, не как у детей.
Я вдруг ощутил странное чувство. Непривычное, то ли забытое, то ли никогда не испытанное. Наше детство прошло в постоянных обследованиях и тренировках, в кабину влезаешь нагим, моешься после полёта в душевых вместе, воскресаешь голышом… Мы, наверное, толком не научились стесняться.
Мы – оружие. Меч не стесняется, когда его достают из ножен.
А теперь на меня нахлынуло незнакомое чувство.
Да я же… нет, правда, что ли… стесняюсь?
И не только Элю. Я даже эту незнакомую чернокожую малявку, спящую по соседству, у которой в мозгах ни единой мысли нет, стесняюсь!
А ещё того, что вдруг кто-то войдёт, а я полуодет!
Я торопливо принялся застёгивать рубашку. Потом потянулся за носками. И оторопел – на подошве у меня была выведена маркером девятка! Я же не рисовал её!
– У вас есть привычка рисовать цифры, а на этом теле не было номера, – сказала Эля. – Я подумала, что тебе будет приятно, и взяла на себя смелость пометить клон.
Я откашлялся. Натянул носки. Застегнул утяжелители. Сказал:
– Эля, извини. За внешний вид. Ладно бы я был дитём…
– Ангелы видят иначе, что мне человеческая нагота? – равнодушно ответила она, продолжая стоять над девочкой. – Твоё тело, её тело – ничто перед бесконечностью. Всякая плоть – трава.
– На Юпитере ты иначе говорила, – не удержался я. – Боялась меня, хотя я был совсем дитём.
– Я была в шоке! – возмутилась Эля. – Я впервые ощутила себя такой, беспомощной и слабой! Близость с людьми запретна, она убьёт ангела.
На миг я застыл, осмысливая её слова. Вот оно как, значит…
– Но ты и сейчас не серафим, парящий между звёзд, – сказал я и снова поразился своему голосу – грубому, мужскому. – Ты в человеческом теле.
– Потому что ты меня в нём запер, – пробормотала Эля.
– Что? – поразился я. – Ты о чём?
– Неважно. – Она повернулась. В её лице было нечто большее, чем снисхождение, скука или раздражение. Что-то совсем огромное и чуждое. – Я вижу, как бьётся твоё сердце, как сокращаются мышцы, как железы выбрасывают гормоны. Как делятся и умирают твои клетки. Как синаптические пузырьки в нейронах выплёскивают медиаторы и ферменты. Как ионы проходят сквозь коннексоны. Как рождаются и умирают твои мысли! Это – и есть ты!
– А как же душа? – выкрикнул я. Само вдруг вылетело. – Душу ты видишь? Нам было обещано, что она есть и бессмертна.
– Сто десять миллиардов людей родилось и умерло только на этой Земле. Что для меня твоя душа, подумай сам!
Я растерянно смотрел на Элю. Ничего себе её торкнуло! С чего бы вдруг так?
– И всё-таки извини, – сказал я. – Мне неудобно как-то. И большое спасибо, что спасла меня.
До меня вдруг дошло, что мы стоим рядом, и я смотрю на неё сверху вниз. Потому что я банально выше ростом. Потому что я ну почти совсем взрослый, а она девчонка лет семнадцати!
Ну, то есть на самом деле всё совсем не так и ужасно запутанно, но если говорить про тушки…
И вдруг Эля рывком подалась ко мне! Уткнулась лицом в грудь. И зарыдала!
Меня охватила какая-то паника. Я стоял, опустив руки, потом неловко погладил её по спине. Крыльев сейчас не было. И эти белые одеяния словно расступались под ладонью, есть ли они вообще или сплошь видимость, и Эля стоит голышом…
При этой мысли я как-то весь напрягся.
– Эля… Эля, извини! Эля, если я что-то не так сказал… – пробормотал я. – Тебе нельзя плакать, ты же это… ключевая сущность серафима… тёмная материя и чего там ещё… устойчивое нарушение топологии, да?
– И… почему… нельзя? – не прекращая реветь, спросила она.
Так однажды ревела Маргарита, её тушка выросла совсем взрослая, и у неё был роман с Максом из третьего крыла, тоже удачливым пилотом, а потом Марго погибла, воскресла и вышла к Максу на взлётку мелкой смешной девчонкой, а тот ей что-то сказал извиняющимся тоном, и Марго начала рыдать и убежала к себе…
Всем, кто присутствовал тогда, было неловко, и самому Максу тоже, он разводил руками и жаловался своей эскадрилье, а те хлопали его по плечам и сокрушались…
– Не знаю! Ты сейчас плачешь, а где-нибудь кислотные дожди идут! Или планеты взрываются!
– Пла… плане… планеты не взрываются!
– Совсем?
– Ну, если их… – Она глубоко вздохнула. Рассмеялась, ухитрившись не перестать при этом плакать. – Это ты… извини. У меня истерика! Это человеческое… Я не могу сейчас… контролировать себя…
