Читаем День до вечера онлайн бесплатно
Наконец я понял, что спрашивает неспроста. Очнулся, вылез из сдач, из своей обыкновенной механики, отыскал глазами того, кто так интересуется классикой.
Старичок, бородка, седой.
— А Толстой, Бунин, Достоевский?
Я стоял и смотрел на него — растерянный, не находя, что ему на это ответить. Некоторое время он тоже смотрел на меня — не без самодовольства, с едкой полуулыбочкой, наслаждаясь моим замешательством.
Затем сказал:
— Всего хорошего, молодой человек.
И вылез, выдрался из чужих плеч, локтей, спин и, удовлетворенный местью, с чувством одержанной победы ушел.
Подошла цыганка. Красивая, редкий теперь тип — легкая полнота, пышность, округлость; одета пестро, но аккуратно, без той отталкивающей, какой-то грязной небрежности, свойственной изможденным уличным зазывалкам; глаза, брови, посадка головы — классические, она как бы сошла со страниц знаменитых книг.
— Дорогой, книгу дай такую, чтобы плакала.
— Выбирайте.
— Неужели есть у тебя?
— Таким глазам — зачем слезы?
— Ай, золотой, какой умный. Сейчас книгу у тебя куплю.
Изящным движением опустила руку в вырез платья. И — замешкалась, нахмурила брови. Пробормотав что-то по-своему, вынула, выложила поверх платья грудь.
Я обомлел. Темно-розовый сосок нахально уставился на меня.
Фыркнула рядом какая-то маленькая женщина, покупательница.
А цыганка говорит:
— Прости-извини, дорогой. Деньги затеряла. Ай-ай, я пропала, что делать мне. — И внезапно посветлела лицом. — Тут, тут, здесь, вот она, золотой мой, нашла, — достала и показала десятирублевую купюру. — Теплая, видишь? От самого сердца, золотой мой.
Не спеша убрала грудь на место и стала смотреть книги. Маленькая покупательница хихикала. Я все еще не мог успокоиться.
— Это, дорогой, про войну?
— Да.
— Фи! Зачем про войну? Не надо. Про любовь покажи. Давай, покажи, золотой. Знал любовь, а? По глазам вижу, знал. Вот и покажи.
Я показал.
— Ай, молодец, ай, умный какой.
Покрутила, осмотрела. Внутрь не заглядывала. Словно не книга в руках — кофта, платок, брошь. Выбрала в яркой атласной обложке.
— Хорошо, эту возьму. Посмотри быстренько, золотой, сколько стоит и сдачу дай.
Я дал.
— Какой милый, умный, красивый. Потом зайду и еще куплю. Не забывай.
— Не забуду, — идиотская улыбка не сходила с моего лица. — Заходите. Всегда буду вам рад.
Она театрально, в пояс поклонилась мне и, уходя, одарила нежным, обещающим, влюбленным взглядом.
Я, должно быть, сиял и после ее ухода. Ее манеры, речь, напор — все будто врезалось в меня. И особенно не мог забыть, как она вынула полную красивую грудь.
— Молодой человек…
— Да, слушаю вас.
Это была та маленькая, невзрачная женщина, всю нашу встречу с цыганкой простоявшая поодаль и брезгливо фыркнувшая при виде обнаженной груди.
— Она ведь деньги вам не отдала.
— Как?
Я посмотрел. Точно. Красненькой в кулаке моем не было. Значит, я просто отсчитал ей девять рублей с копейками и подарил книгу.
Растяпа. Клюнул. Ровно женской груди никогда не видал.
Расстроился необычайно. Неприятно, когда делают из тебя дурака. Да и денег, конечно, жаль.
— Что же вы мне раньше не сказали? — набросился я на женщину. — Почему, черт возьми, молчали?
— Дааа… Она мне под столом кулак показывала. Угрожала.
— Эх, вы, — покачал я головой. — Цыганки испугались.
Покупательница стояла и сочувственно смотрела на меня.
— Как же вы теперь? Ведь целых десять рублей.
— Из своего кармана. Как же еще?
— А у вас есть?
Меня раздражало, что она лезет с помощью.
— Ой, идите, гражданка. Ей-богу, не до вас сейчас.
Она, поникнув, тихо отошла.
Я спохватился, что обидел ее понапрасну, но было уже поздно. Совсем запрезирал себя. Эта маленькая покупательница, может быть, хотела мне деньги свои отдать, пожалеть, искренне посочувствовать, помочь словом ли, делом — а я?.. Разве на месте я здесь?.. Домой, домой, отлежаться. Иначе я сейчас бог знает что еще натворю…
И я зло, неаккуратно стал зашвыривать книги в стол.
Парень лет шестнадцати, патлатый, в клешах.
Подлетел. Не говорит, а выдыхает — бежал, очевидно, спешил.
— Слышь? Ты давно тут сидишь?
— Скоро год.
— Не, а сегодня?
— Порядочно. Скоро ухожу, сдох. А что?
— Да вот, автобус прождал, зараза. Ты девицу тут не видал?
— Где?
— Ну, тут. Около тебя. Мы у этой вот стенки договорились.
— Правильно, здесь многие договариваются встретиться.
— Ну, она… такая. Молодая.
— Хорошенькая?
— Ну.
— Кажется, стояла.
— Давно?
— Да нет, не очень.
— Беленькая такая, да? Волосы до сих пор? А тут, — посверлил пальцем щеку, — ямочки, когда смеется?
— Надо мной она не смеялась.
— Знаю. Слышь? А как одета, видал?
— Обыкновенно. Юбочка мини, свитерок.
— Она. Точно она. Дубина я. Слышь? А куда ушла, видал?
— Нет.
— Ну, я дурак, ну, я дурак, — он вдруг схватил себя за волосы, повернулся и — бум, бум — стал биться головой в стену.
— Перестань, — говорю. — Очумел?
Не слышит. Бьется.
— Дурак я, дурак, дурак!
Я дернул его от стены, подтянул к себе.
— Она же любит тебя, балбес.
Маленько очнулся.
— Ври, — говорит.
— Чтоб мне сгореть. Так ждала тебя, что, веришь, я позавидовал.
— Ври.
— У тебя что, адреса нет? Найти не можешь?
— Ну.
