Читаем День до вечера онлайн бесплатно
…В тесном, но чистеньком помещении, куда мы вошли, против ожидания сидела в одиночестве та самая женщина, что утром к нам заходила.
— Ой, — засмущалась она. — Вы все-таки…
— А как же?.. Однако не вижу товарищей судей.
— Отменяется. Не будет ничего.
— Жаль. Вся подготовка насмарку. Прохор речь собирался держать. Полемизировать.
— Понимаете, — виновато объясняла она. — Пупалов куда-то пропал. Мы ходили к нему на квартиру, звонили, нет его. Он никогда не приходит свои жалобы обсуждать, но сегодня мы решили его вытащить. И двух женщин, которые за ним всегда теперь жалобу подписывают, тоже дома не оказалось. Остальные идти отказались. Я всех собачников, кого успела, предупредила. А вас не успела, извините.
— Не страшно. Мы, например, с Прохором нисколько не огорчились. Правда, хулиган?
— Правда, — буркнул Прошка.
— Всегда так. — обиженно сказала представитель правления. — Надоело. Пишут, требуют, а потом никого не найдешь.
— Вы говорите, Пупалов пропал? — меня вдруг ущипнуло предчувствие. — Заводила?
— Он самый.
— Погодите, погодите, — я боялся предположить, духу не хватало. — А может… Вы знаете, что сегодня на пустыре человек умер?
— Слышала. А что?
— Может быть…
— Да что вы, бог с вами, — замахала она на меня руками. — Как вам в голову такое пришло?
— Я был там, видел его. С авоськой. Никто не мог его опознать. Пупалов, Пупалов… Он же не выходил из квартиры… Как, вы сказали, его зовут?
— Карп Семенович.
— Очень возможно. Пупалов Карп Семенович… Вы знаете, если верить в соответствие имени и облика… Я почему-то думаю, что это он… Вы знаете, я почти уверен.
— Перестаньте. Что вы такое говорите?
— Звонили? Узнавали?
— Какой смысл? Все равно покойник, я слышала, без документов.
— Напрасно. Пупалов один жил?
— Один. В двухкомнатной квартире.
— Ого.
— Ему сейчас под восемьдесят.
— Вот видите, и тому тоже… Надо, по-моему, вскрыть квартиру.
— Дверь ломать?
— Наверное. А вдруг?..
— И пусть. Не мое дело. Без нас разберутся.
— Нехорошо говорите, бюрократически. Как это без нас? Человек умер. Наш с вами сосед. Наш с вами долг хотя бы родственникам сообщить, пусть похоронят по-человечески.
— Да почему вы решили, что это он? — женщине явно не хотелось ничего такого делать; как видно, перед моим приходом она настроилась идти домой, и тут как раз я влез некстати со своей догадкой. — Почему?
— Потому что видел его. В плаще и шляпе, с авоськой. И теперь знаю, как его зовут.
— И всё?
— Немало, знаете. Пойдемте. Минутное дело. И будем спокойны. Вскроем квартиру. Организованно, с вами, представителем власти. Найдем документы, сверим, сличим фото.
— А если ошибка?
— Невелика беда. Спишете расходы на меня.
— На вас спишешь. Такой скандал будет.
— Не будет. Зовите, зовите слесаря. Он в какой квартире обитает?
— В семьдесят третьей.
— Пойдемте вместе в семьдесят третью. Скорее. Надо же, в конце концов, помогать человеку.
Слесарь, заторможенный, видимо основательно проспиртованный человек, сначала сонно отказался. Без милиции, сказал, да ты очумел, что я, псих совсем, без нее чужую площадь вскрывать. Пришлось пообещать ему то, что он больше всего в жизни любил и хотел.
Перешли в соседний подъезд, поднялись на третий этаж.
Прошка решил, видимо, что мы идем в гости — первым весело вбегал и выбегал из лифта.
Попробовали отмычкой. Не вышло — слесарь наш был только слесарем. Я понял, что он очень спешит взять с меня на обещанную опохмелку, когда он, достав из-под ремня топор, ударил по косяку.
Конечно, совсем испортил обивку.
Пацифист Прохор гавкал, возражал, и утихомирить его было сложно. Не любит, подлец, когда ломают, бьют, стреляют или хамят.
Замок вдруг щелкнул и дверь бесшумно (совершенно чудесным образом) отворили изнутри.
Сказать, что мы оторопели, было бы мало. На пороге гордо и прямо возвышалась пожилая, крупная, в густых седых кудрях, женщина. Лицо ее, на котором выделялись тяжелые низкие скулы, было устало-мрачным, в глазах — надменная суровость.
— Что вам угодно? — спросила она, и в голосе ее я, к удивлению, не услышал ни обиды, ни злости, ни гнева. Спокойный, уверенный голос.
Мы замялись (слесарь так просто струхнул). Я путано, запинаясь взялся объяснять — вот, мол, мы думали, что у вас… и потом, собрание… а оказалось…
Тем временем Прохиндей нахально прошмыгнул в прихожую. Лапки его зацокали по покрытому лаком паркету — он проводил рекогносцировку.
— А чего дрыхли-то? — с испугу резко спросил слесарь.
— Не ваше дело, уважаемый, — с достоинством ответила женщина. — Это я вас вправе спросить, почему вы ломитесь в чужую квартиру?
— Извините, — выступила на защиту представитель правления, — Понимаете, на пустыре человек умер, и вот товарищ, — она кивнула в мою сторону, — предположил, что… может быть…
Ее вовремя прервал реденький, настороженный, «с отказом» лай — Прохор, должно быть, что-то там обнаружил и вот сигнализировал; он всегда так лаял, когда замечал что-нибудь непонятное или когда боялся.
— Разрешите? — сказал я. — Коль скоро так получилось… Как-то неловко на пороге. Мы вам все объясним. Нас бояться не стоит — мы соседи.
