Читаем День до вечера онлайн бесплатно
— Мам! — обернулся малыш. — Разве я сказал что-нибудь уморительное? Почему он хохочет?
— Послушай, — сказал Филипп, — как тебя величают?
— Чего? — не понял мальчик. — Чего меня?
— Дядя Филипп спрашивает, — подсказала мама, — как тебя зовут.
— Он что, нарочно? Он же знает. Вы же знаете — Клим.
— Ах, да. Прости великодушно.
— Как?
— Пожалуйста.
— Нет, — он топнул ногой, — не так. Вы не так сказали. Па! Почему со мной сегодня никто не хочет разговаривать?
— Ты слишком взвинчен, — сказал отец. — И ведешь себя некрасиво.
— Ничего подобного, папочка, — возразила девочка. — Он ведет себя вполне прилично.
— Присоединяюсь, — сказал Филипп.
Однако замечание отца, видимо, задело Клима. Какое-то время он стоял задумавшись, затем тихо спросил:
— Почему, па?
— Чересчур любопытен.
— Почему же чересчур? — вставила девочка.
— Да, па, почему? Мне просто интересно.
— Это не меняет дела.
— Жаль, — сказал Клим и, помолчав, вдруг прежним звонким веселым голосом позвал: — Па?
— Что еще?
— Я виноват. Прости великодушно.
— Вот сорванец, — хохотнул отец.
Между тем девочка приблизилась к Филиппу и, сделав шутливо книксен, представилась:
— Сима. Раз мы будем жить у вас, должны же вы знать, как меня зовут, правда?
— Правда, Сима. Мне очень приятно оказать вам услугу.
— А почему вы не желаете спать ночью?
— Сима! — повысил голос папа. — Неужели ты не понимаешь, что спрашивать такое — верх неприличия?
— Папочка, — невозмутимо продолжала Сима, разглядывая Филиппа. — Мы его выгнали, и ему негде спать.
— Вовсе нет, — поторопился оправдаться Филипп.
— Тогда ответьте мне, — не отступала Сима, — почему вы не хотите спать ночью, когда все нормальные люди этого хотят?
— Право, я затрудняюсь, — Филипп медлил, решая про себя, как ему следует говорить с этой маленькой дамой. — Видишь ли, Сима. Бывают в жизни минуты, когда сон нейдет, когда человеку почему-нибудь хорошо, и нравится ночь, и жаль ему отдавать эти высокие и дорогие мгновения сну, так может случиться, что для него это — преступление.
— У вас преступление?
— Нет, — улыбнулся Филипп. — Сон нейдет.
— Ну, и не надо, не говорите. А я все и так поняла. Клим! — позвала она, по-прежнему не сводя взгляда с Филиппа. — Ты слышал?
— Ага, — тотчас отозвался Клим. — Я все слышал. Обсудим.
— Ну, ладно, довольно, хватит, — сказал отец. — Пора спать. Дайте наконец и взрослым познакомиться, — он подошел и протянул руку: — Гриша.
— Рад.
Клим толкал маму впереди себя и кричал:
— А нашу маму зовут Римма.
Филипп пожал ее мягкую теплую ладонь.
— А правда, — сказала Сима, — наша мама очень красивая?
— Мамы вообще всегда красивы, — уклончиво ответил Филипп, избегая смотреть на Римму.
— Представление окончено, — сказал Гриша. — Баиньки.
— Пошли, — сказал Клим. — А то правда заболтались.
Филипп предложил Симе руку, и они пошли вдвоем впереди.
— Папка! — крикнула, обернувшись, девочка. — Смотри, маму не потеряй!
Идти рядом с девочкой Филиппу было приятно. В темноте он ступал с удвоенной осторожностью и, хотя крепко держал ее за руку, все-таки беспокоился, как бы она, не зная дороги, случайно не споткнулась и не упала. Это было новое чувство, и он вдруг подумал, что, как ни странно, сейчас как будто уже и рад разделить с детьми эту ночь — как недавно радовался тому, что один, и тому, что спокоен.
— А костер у вас есть?
— Во всяком случае — был.
— Ну, мы опять разожжем, правда?
— Правда. Это будет первое, что мы сделаем.
Сима вдруг потянула его за руку, развернула к себе и сказала:
— А разве вам не интересно знать, что мы с Климом близнецы?
— Что ты говоришь? Конечно интересно. Утром непременно проверим.
— Ладно, — сказала Сима, и они пошли дальше. — Это я просто так. Кому это может быть интересно?
— Напрасно, — сказал Филипп. — Факт серьезный.
— Да ну вас.
— Не сердись, Сима. Я дурно воспитан.
Некоторое время они шли молча. Слышно было, как Клим сзади о чем-то азартно спорит с отцом. Потом Сима сказала:
— А в лесу мне было страшно, только я держалась и никому не говорила, даже Климу. И сейчас вам сказала по секрету.
— Могила, — сказал Филипп. Он очень удивился: к озеру вела единственная дорога, проложенная по краю леса, в обход основного массива, избитая тракторами, исполосованная телегами, и делала от станции большой крюк, прежде чем выводила к озеру. Идти напрямик через лес, густой, тесный, заросший колючим кустарником, нечищенный, с сухостоем и упавшими деревьями на каждом шагу, казалось ему невозможным, и он спросил: — Разве вы шли сюда не дорогой, а прямо через лес?
— Ну да. Дорогой что? Дорогой мы уже ходили, там совсем не страшно. А тут я вся исцарапалась, и так боялась, что чуть в штанишки не наделала.
Филипп расхохотался.
— Зачем вы смеетесь? — искренне удивилась Сима. — Все, слава богу, обошлось.
— Действительно, — сквозь смех выговорил Филипп. — Действительно, слава богу…
Палатка стояла на просторной поляне под иссохшим дубом. Увидев ее, Сима запрыгала и захлопала в ладоши. Когда Филипп включил фонарь, она тотчас юркнула внутрь занять место себе и брату, но потом вдруг села и сказала, надув губы:
