Читаем Березонька онлайн бесплатно
— В больницу меня вынудили лечь сильные боли, спасу от них не было, — продолжала мать. — Поначалу считала, что появляются они от усталости. Чуть притомлюсь, они тут как тут. Хотела перехитрить их отдыхом. Леонтик в техникум, я — на боковую, спать. Дудки. Приходят, черти полосатые, когда им заблаговолится. Никакой вроде причины. Лимоны мне очень помогали, есть в них что-то целительное. Надоели, поверишь ли, оскомину набила, да и портятся быстро, плесневеют, а вы шлете и шлете. Я волнуюсь, а Леонтик посмеивается, говорит, чтоб я не расстраивалась — он их съест.
Представил себе Давид Исаевич наследника, подтрунивающего над бабушкой, и ее — сконфуженную, озадаченную. Вздохнул. Как же быстро летят годы! Ведь, кажется, совсем недавно был он таким же юным, как Леонтик, и тоже порою подшучивал над ней.
Давид Исаевич легко представил себе, как Леонтик собирается в техникум. Будучи молодым, Давид Исаевич почему-то досадовал на мать за чрезмерную заботливость. Почти каждое утро она без устали доказывала необходимость сытного разнообразного завтрака для тех, кто занят умственным трудом, тем более для растущих, не окрепших еще людей, которые учатся. Он наедался раньше, чем матери хотелось, и ему приходилось всяческими хитростями усыплять ее бдительность. Она ни за что бы не выпустила его из-за стола, если б заметила, что съедает он не все, что поставлено перед ним.
Мама и Леонтика провожала, так же как и его когда-то, — стоя на террасе, глядя вслед до тех пор, пока он не скроется в переулке за соседским забором, и трижды шепча ему вослед:
— Еворехихо!
Это древнееврейское напутствие Давид Исаевич слышал за своей спиной каждый раз, когда уходил или уезжал из дому. Он не расспрашивал, что означает это, видимо, магическое для нее слово, и до сих пор не знал точного смысла, но догадывался: выражало оно, несомненно, пожелание добра, успеха, счастливого пути.
Мысленно представил Давид Исаевич, как мама, проводив внука, возвращалась в комнату и забиралась на деревянную раскладушку с высокими ножками, которая старчески скрипела. Хорошей, никелированной широкой кровати — на ней она спала с отцом — мать суеверно избегала.
— Ты нагрянул как гром с чистого неба, — произнесла мать, прервав мысли Давида Исаевича. — Я Леонтика ждала сегодня. Не тебя.
— Придет и он. Сейчас ведь демонстрация.
— Сказать тебе, кто твой наследник? Поросенок. Вот кто. Вчера не пришел, а ведь обещал. Слово, надо сказать, он держать умеет. Один у него недостаток — о еде не вспомнит до тех пор, пока не пристану с ножом к горлу. Сегодня он позавтракал?
Давид Исаевич пожал плечами:
— Боюсь соврать. Сегодня, если б не я, убежал бы из дому без завтрака.
— На него это похоже, — заметила мать. Она помолчала, пристально вглядываясь в сына.
Давид Исаевич пытался угадать ее мысли, иногда ему это удавалось, но в тот раз не смог.
— Знаешь, как у нас в старину говорили? Когда рождается сын, счастье вдвое увеличивается. У меня и у тебя по два сына.
«Так вот что ее тревожит, — наконец понял Давид Исаевич. — Подводит итоги. Не столько для себя, сколько для меня. Утешает: двух сыновей на ноги ставишь, значит, землю не зря топчешь».
— Если бы еще научиться экономней расходовать свои силы, — вполголоса продолжала мать. — Мечемся в хлопотах друг о дружке, волнуемся, устаем, выручая друг друга, а потом падаем посреди улицы. Слишком много зряшного беспокойства. Сколько я тебя предупреждала: не шли телеграмм! А ты свое, чуть что в голову взбрело — сразу телеграмму посылаешь. Тебе-то хорошо, пробил депешу и ждешь. Мне же надо отвечать, и немедленно, не дожидаясь, пока Леонтик вернется, а то ты там с ума сойдешь, — я ведь тебя хорошо знаю. На улице дождь хлещет или стужа, трещит ли спина — я же должна бежать на телеграф.
— Обещаю учесть твою критику. Обязательно.
— То-то же.
Мать, опершись на руку, приподнялась повыше.
— Я тебе так и не досказала, как я попала в эту больницу. Так слушай же — Полина Наумовна сосватала. Ты не забыл еще Полиньку? Девушку твоего друга? Узнала, что я захворала, и тут же примчалась. Несколько раз приходила к нам на Привольный. Щупала, слушала меня. И уговорила-таки лечь сюда. Койки добилась для меня.
— Где она сейчас работает? — осведомился Давид Исаевич.
— Здесь, — кратко ответила мать. — Ведущий хирург.
В голосе ее явно прозвучало восхищение.
