Читаем Березонька онлайн бесплатно

Возможно, потому, что солдаты спешили и плохо закрепили на плоту тягач с орудием, на быстрине плот вдруг резко накренился. Крепление не выдержало, тягач вместе с орудием плюхнулся в воду, и река мгновенно поглотила их.

Пока искупавшиеся в реке рулевые приплыли к берегу на пустом плоту, пока плот укрепили — подвели под него еще с десяток пустых бочек, удалось на другом, меньшем плотике переправить на противоположный берег имущество взвода управления. Когда основной плот был подготовлен к очередному рейсу, на него взгромоздился грузовик. На сей раз рулевые были внимательны и осторожны. И этот рейс окончился успешно.

Уже второй тягач начал въезжать на плот, и Давиду Исаевичу подумалось, что все будет хорошо, как неожиданно вспыхнула стрельба. С пригорка во весь рост спускалась цепь немецких автоматчиков.

Бойцы открыли ответный огонь. Вскоре, однако, стало ясно, что возникла ситуация, при которой возможен захват противником орудий, а такого допустить было нельзя. К тому же кончались боеприпасы.

Поняв это, Давид Исаевич мертвецки побледнел. Остался один выход — своими руками уничтожить оставшиеся орудия.

Печальные взрывы потрясли берег возле тихого Дона.

Опустив голову, Евдокия Петровна медленно поднималась в учительскую. Осторожно переступала она со ступени на ступень по старинной чугунной лестнице — узорчатой, широченной, с ажурным ограждением и отполированным до черного блеска поручнем из мореного дуба.

Не торопилась Евдокия Петровна. Хорошо бы убежать от своих мыслей, да как? Это конь несется во всю прыть, когда ездок нахлестывает его, — бедняга надеется ускакать от кнута хозяина. Кнут, которым она стегала себя, тоже при ней: куда она — туда и он, нет избавления от него. Со стороны могло показаться, что Евдокия Петровна внимательно рассматривала тупые кончики своих новых лакированных туфель.

Утренняя размолвка с мужем разбередила в ней разное — жалость, обиду, негодование. Сердилась она не столько на него, сколько на себя: и оттого, что давным-давно, глупой девчонкой, мечтая выкарабкаться из трясины одиночества, вышла замуж, и оттого, что со многим в жизни малодушно соглашалась. Непосильный груз вывалила судьба на хрупкие плечи растерявшейся поповны, отца которой безжалостно раскулачили в год великого перелома…

Еще на лестничной площадке Коростенский понял, что жена где-то поблизости. Он обычно безошибочно ощущал ее присутствие. Перегнувшись через перила, Давид Исаевич увидел супругу. Больно екнуло сердце. Сверху видна была седая прядь волос в прическе Евдокии Петровны. Щемящее чувство вины резануло Давида Исаевича. Он стремительно, рывком кинулся навстречу жене, перепрыгивая через несколько ступенек. Остановился он на той же ступеньке, где стояла жена.

— Не обижайся, прошу тебя, — произнес он.

Она холодно посмотрела на него:

— Здесь не место и не время для такого разговора. Куда это ты опять опрометью?

— В театр. Выклянчивать реквизит для спектакля. Вечером даем представление.

— Хлебом тебя не корми, только позволь похвастать каким-нибудь отделением твоего факультета.

Давид Исаевич переминался с ноги на ногу.

— Хожу козырями.

— Да не той масти, — усмехнулась Евдокия Петровна. Взгляд ее скользнул по лицу мужа. «Какой все-таки некрасивый нос у него», — мысленно вздохнула она, но вслух заговорила совсем о другом, заметила, что галстук у Давида Исаевича совсем съехал набок.

Давид Исаевич торопливо поправил галстук.

— Илюшу уж тебе придется накормить, — произнес он тихо. — Очередь моя, да, как видишь, не получается. Не успею вернуться вовремя.

— Илюше давно пора самому управляться с едой.

— Он и так плохо ест.

— Потому что ухаживаем за ним, как за барчуком! Портим мальчика.

В учительской была лишь одна Норшейн. Анна Арнольдовна старалась, но не в силах была оторваться от простенького веселого платья Евдокии Петровны, которое с таким изяществом, так ловко охватывало ее фигуру, что совершенно скрадывало, облагораживая, и высокий бюст, и живот, и полнеющие бедра.

— Где вы такую прелесть достали, — проворковала Анна Арнольдовна.

— Сшила.

— Отличный вкус у вашей портнихи. Познакомьте меня с ней!

— Пожалуйста, — поклонилась Коростенская. — Вот она, перед вами.

— Что же вы таланты свои скрываете? Может, примете заказ у меня?

— Вот уж когда из института выгонят…

— Долго ждать, — взмахнула рукой Норшейн и подумала: «А ведь ее могут назначить заведующей кафедрой. У ректора она в фаворе. Верно говорят, что самые страшные враги вырастают из прежних лучших друзей». По спине побежали мурашки.

Но долго терзать себя Норшейн не умела. Прежде всего старалась освободиться от изнуряющих переживаний. Страдать некогда и неумно. Жизнь так хороша и так коротка, что тратить ее бесценные мгновения на разного рода муки — преступление.

— Что бы такое натворить? — неожиданно для себя произнесла Анна Арнольдовна.

Блеск ее глаз не понравился Евдокии Петровне:

— Что-то вы колючая сегодня, прямо вас не узнаешь.

— Ошибаетесь. Не колючая, а решительная. Мне бы капельку вашего счастья, Евдокия Петровна, и была бы я тише воды, ниже травы.