Читаем Березонька онлайн бесплатно
…У стенда своего факультета Давид Исаевич немного задержался: его теперь интересовал учебный план этого необычного факультета, в разработке которого он, Давид Исаевич, принимал самое деятельное участие. Теперь, после сражения в кабинете у ректора, Давид Исаевич каждый пунктик в плане разглядывал придирчиво. Но план все равно выглядел притягательно, как всегда — и внешне, и по сути дела. На самом деле хороший план, густой. Работы вдоволь. Прежде Давид Исаевич не так явно замечал это — действительно, пожалуй, много отделений на факультете. Да ведь все нужно. Тут тебе и студия рисования, и студия художественного чтения, и хореографическое отделение, и автомобиль изучают, и техническое моделирование, и подготовка руководителей всевозможных спортивных секций, пионервожатых… Каждое из отделений факультета работает два раза в неделю. Много это или мало? Кстати, все предусмотрено: лекции, лабораторные занятия, практика. Иначе и быть не может. Человек ведь получает вторую профессию! Специальность! Хорошо это или нет? Наверно, все же это целесообразно, если в школу придет не только специалист-предметник, физик, математик или словесник, но и профессионал, который в состояний быть организатором пионерской или иной внеклассной работы. Наверно, все-таки не очень велика плата за все это.
За спиной Давида Исаевича послышался вкрадчивый шепоток:
— Хорошо вас подкармливают, однако. Растет брюшко-то.
Резко обернувшись, Давид Исаевич убедился: да, это она, Анна Арнольдовна. И он попытался неуклюже отбиться:
— Что вы, доброкачественная опухоль.
— Кабы не переродилась. Бойтесь! — Анна Арнольдовна ласково погрозила пальчиком. — А почему вы здесь, не в театре? Или за нос супругу водите, фальшивые координаты даете ей?
— Зачем? — возразил недоуменно Давид Исаевич. — В ректорате задержался.
— Злоупотребляете горячностью своей, друг мой, — ворковала Анна Арнольдовна. — В первую очередь такт и еще раз такт. Мудрые люди даже, извиняюсь, гадости делают вежливо.
— Позлить меня хотите?
— Пока нет. Но нельзя же требовать, чтобы все во всем соглашались с вами. Недруг поддакивает, доброжелатель — возражает.
— Все равно драку затевать придется.
— Значит, опять атакуют вас? — насторожилась Норшейн. — Разные столоначальники?
— Начхальники, — поправил Давид Исаевич.
— Осторожнее со словами, на всякий случай. И не думайте, что это оппозиция вам. Просто — позиция. Будьте спокойней. Если всякую еду к сердцу принимать станете, вас ненадолго хватит.
— Откровенно говоря, надоело против ветра плевать. Утираться не успеваешь, даже широким полотенцем. У меня никаких прав, только обязанности.
Давид Исаевич недовольно поморщился.
— Постараюсь вам подсобить, — Анна Арнольдовна слегка прикоснулась рукой к плечу Давида Исаевича.
— Это уж кое-что значит. Одним сочувствующим больше.
— Ликовать рановато. Я ведь только председатель месткома, да и художественного совета, правда…
— Но не менее того…
«Вот человек делает полезное дело, — убеждала себя Анна Арнольдовна. — Как же это не замечать, не поощрять, не помогать ему? Разве это по-хозяйски?» Она взглянула в лицо Давида Исаевича, очень нерусское, асимметричное, с большим кривым носом и обиженно выгнутыми губами. Каждый раз она находила в нем те или другие привлекательные черты. И это приятно волновало ее. «Бессребреник, — думала она. — Такую махину тащит, сколько сил на факультет общественных профессий кладет и ни копейки за это не получает. Вот это — коммунист! Почему же к нему некоторые относятся с предубеждением, порою даже пренебрежительно, во всяком случае, не с той долей уважения, какую он заслуживает? Почему? Ведь и преподаватель он неплохой».
— Смотрите, не провалитесь сегодня. Без меня, — произнесла кокетливо Анна Арнольдовна.
— Все еще сердитесь?
— Смирилась. Ничего не попишешь: схватка — кто наверху оказался, тот и прав.
С крыльца спустились вместе. И вперед пошли рядом.
Погода портилась. Солнце прочно скрылось за густеющими облаками, которые старались непременно взгромоздиться друг на дружку: видимо, на чужом хребте плыть легче, даже в небе. Подул свежий ветерок. Под ногами асфальт покрылся крупными крапинками — срывался дождик.
— Вы как критику переносите, Давид Исаевич? — неожиданно поинтересовалась Анна Арнольдовна.
— Не люблю ее, окаянную, — рассмеялся Давид Исаевич.
— Жаль. Собираюсь кое-что сказать вам.
Слова ее грозили, а глаза не обещали ничего злого. Они выражали полную преданность.
Немного погодя Анна Арнольдовна, как бы размышляя вслух, значительно произносит:
— Кулаками камень не раздолбишь.
— Вы наотмашь, — подсказал Коростенский в тон ей. — С оглядкой да с опаской ничего не добьешься.
— А отношения с вами? Их омрачать нельзя. Они должны быть на высшем уровне!
— Я еще в состоянии переварить правду.
— Вот и ладненько, — ворковала Анна Арнольдовна. — Стиль ваш не нравится мне, Давид Исаевич. Ну что это за работа — все сам да сам. Как будто если не вы, так никто. Вот сейчас, например, послали бы кого-нибудь в театр.
— Времени в обрез.
— Я и говорю — только себе доверяете.
