Читаем Березонька онлайн бесплатно
«Отвечать обыкновенной преданностью на любовь — печально. Но что же делать? Пусть не любила, как он, но ведь всю жизнь прошла рядом. Труден был его путь, тяжел. Но разве он перестал быть интересным? Нет, не оскудел душой на своих перепутьях. Конечно, грубее стал. Я в этом виновата. И когда это началось? То ли когда на войну ушел, то ли когда вернулся домой, пришибленный, через Тагил, а не из Берлина? Или его доконали последующие десятилетия до реабилитации, пока он нес клеймо неполноценности, клеймо, ложившееся на всю семью. Да разве важно — когда? Гораздо опаснее, что и теперь он срывается. Упреками это не уймешь. Ясно солнышко нужно, теплые и нежные лучи… А где их взять? Но кто обещал, кто клялся: «С тобой навеки, до конца…» Или то с кем-то другим было? Или ошиблась и надо все исправлять? Никогда не поздно ведь? Этого ли она желает? И как бьют по сердцу эти внезапные вспышки гнева у Давида…»
Годы под гору катятся, а жизнь продолжается. Из последней командировки, куда ее приглашали официальным оппонентом на защиту диссертации, Евдокия Петровна привезла книгу профессора, который при встречах на различных научных конференциях бывал как-то особенно внимателен к ней. Дарственную надпись на своем объемистом труде профессор начинал так: «Дорогой Евдокии Петровне…» Мужу она подарком не похвалилась. Сунула его подальше в толчею стеллажа. Давид Исаевич случайно наткнулся на этот дар. Ни ему, ни себе Евдокия Петровна не смогла толком объяснить, почему скрыла этот подарок. А ведь он ничего не спрашивал, лишь поднял недоуменно брови. Она же обрушила на него обидные обвинения, и все об одном и том же — что он не умеет быть счастливым, что он хронический неудачник во всем. И это отражается на всех — на ней, на сыновьях. Безо всего можно — без диссертации, без повестей. Без счастья — нельзя, невозможно. Все таланты стоят одного — дара быть счастливым.
Погладив шершавый ствол березки, Евдокия Петровна укоряла себя: «Сама виновата, сама виновата во всем!» Медленно пошла в глубь леса. Мимо полунагих осин в тусклой позолоте листьев, мимо пышной оливковой ольхи с кривым стволом. С нее сорвались разом два скворца. И впервые за всю прогулку Евдокия Петровна услышала птичьи голоса. Грустью повеяло от них. Она на ходу проводила их глазами и споткнулась о корягу, чуть не упала и, подавшись вперед, неожиданно заметила гриб. Молодой опенок на тонкой ножке прятался под ржавым дубовым листом. Евдокия Петровна присела на корточки, подломила гриб, подняла, понюхала, раздувая ноздри. Сразу вспомнилось раннее, голодное детство с его частыми набегами в лес за божьим пропитанием. Перед глазами встала как живая сухонькая мама, печально машущая с большака потемневшим берестяным лукошком…
Вздохнув, Евдокия Петровна поднялась с корточек, отряхнулась и, легонько покачивая в ладони опенок, пошла к извивающейся вдоль реки черной тропе.
Домой, к Илюше, Давид Исаевич все-таки сразу не идет — пожалуй, женщины правы: пусть парень привыкает к самостоятельности — пригодится в жизни. К ребятам с физико-технического факультета он тоже не торопится. Они и без него справятся с записью на магнитофонную ленту, сами мастера в этом деле.
Давид Исаевич шел медленно, дышал свежим воздухом и вновь возвращался к своим далеким видениям. Он вспомнил, как ему повезло в сорок втором году, накануне Октябрьского праздника.
Приказ, который ему предстояло выполнить, внешне выглядел просто: поддержать огнем своей батареи боевую операцию, предпринимаемую третьим батальоном десятой гвардейской бригады. Операция была достаточно сложной — батальон должен через горы пройти в тыл к фашистам ко входу в Суарское ущелье и неожиданным ударом приостановить их натиск на Майрамадаг, где героически держали оборону курсанты военно-морских училищ. Третьему батальону ставилась задача оттянуть на себя силы противника, держать его в напряжении до тех пор, пока остальные силы десятой гвардейской бригады не прорвут рубежи врага и не выйдут лицом к лицу с гитлеровцами, рвущимися захватить Майрамадаг.
Поддерживать огнем третий батальон в создавшейся ситуации было непросто: тропою, где еле-еле проходит человек, протащить орудие невозможно, а других путей здесь, в горах, не было. Но приказ есть приказ, и его надо выполнять.
Решение Давид Исаевич нашел: орудия оставить на занимаемых позициях, а огонь вести по рации. В батарее есть две рации — одна во взводе управления, другая непосредственно на огневой позиции. Он, Давид Исаевич, радист и разведчик вместе с третьим батальоном пойдут в тыл к врагу. Управляя огнем, Давид Исаевич должен будет учитывать необычность своего расположения — помнить, что не он на своем наблюдательном пункте находится между его орудиями и врагом, а противник, и соответственно этому корректировать стрельбу.
