Читаем Березонька онлайн бесплатно

Возражал Давид Исаевич вполголоса, сдерживая себя. Если он сумеет вылепить образ молодого человека на трагическом изломе его судьбы, живым, деятельным, не сломленным, сохранившим человеческое достоинство, может быть, кое-какую пользу воспоминания принесут. Никогда не лишне показать, что в самых сложных, самых тяжелых ситуациях люди могут оставаться людьми в самом высоком смысле этого слова. Давид Исаевич видел много искореженных несправедливостью жизней и верил, что книга в тагильском лагере будет нужна людям.

С раздражением покосилась на мужа Евдокия Петровна:

— Мало битый, да? Забыл, до чего довела тебя писанина? Дополнительным пунктиком в приговоре военного трибунала обернулась. Другой бы на твоем месте раз и навсегда плюнул бы на нее, ни за что не брался бы за перо больше. И вообще эти твои литературные забавы — уродливый горб на тебе.

Давид Исаевич что-то говорил, но жена уже не слушала его — она понимала, что несправедлива к мужу, и поэтому прислушивалась к себе. Что же все-таки происходит? Почему она так взвинчивается? Почему не может сдержать себя? Ведь сколько лет мирно, спокойно жила. И радости были, и взаимная нежность была… Жила — не притворялась. А может быть, просто обманывала себя… Вот и прорвалось теперь все наружу.

Пулемет врага Давиду Исаевичу удалось уничтожить, но и сам он был ранен — вражеская пуля пробила плечо. К счастью, рана оказалась легкая, пуля кость не задела, и Давид Исаевич остался на поле боя.

Увидев вновь возле себя Давида Исаевича, командир второй роты хлопнул его по плечу, и именно по раненому, так что Давид Исаевич слегка присел.

— Спасибо тебе. Стреляешь ты хорошо. Комбат тебя ищет. Моя телефонная линия уже заработала. Сейчас тебя соединю.

Давид Исаевич кивнул и спросил:

— Индивидуальный санитарный пакет есть у тебя?

— Зачем тебе?

— Мне кажется, не мешало бы перевязать плечо.

Только тут ротный заметил, что плечо у Давида Исаевича мокрое от крови. Вызвали санитарку. Пока она расстегнула его гимнастерку и стащила ее через голову, ротный поднес Давиду Исаевичу трубку полевого телефона.

— Командир батареи на проводе, — хрипло сказал в трубку Давид Исаевич.

Комбат сообщил, что первая рота срочно нуждается в помощи. Давид Исаевич спросил, нет ли поблизости от КП артиллерийских радистов. Комбат ответил, что они ждут приказаний Давида Исаевича. И Давид Исаевич, наскоро оценив обстановку, скомандовал:

— Ориентир номер три. Один осветительный снаряд, батарея — огонь!

Вскоре четырехламповая осветительная люстра вспыхнула над вражескими позициями против первой роты, прижатой к земле. Теперь-то Давид Исаевич превосходно видел опорные гнезда фашистов, которые необходимо уничтожить, чтобы рота могла подняться и атаковать. Давид Исаевич насчитал шесть таких целей. В первый миг он подумал, что следует открыть огонь сразу по всем гнездам противника, для чего каждому орудию дать свою цель. Но интуиция подсказала ему другое решение: каждое опорное гнездо давить всей огневой мощью батареи. Первый удар Давид Исаевич нанес по центру вражеских позиций. Это был удачный залп — загорелось сразу два фашистских танка, составлявших как бы основу опорного гнезда.

— Ага! Горят гады! — не выдержал Давид Исаевич, взмахнул больной рукой и тут же поморщился от боли.

Теперь, после первой удачи, он уверенно перенес массированный огонь своей батареи на второй опорный пункт, на третий, пока командир батальона не попросил его прервать обстрел: первая рота поднимается в атаку и снаряды могут задеть своих…

Утром выясняется, что десятая гвардейская бригада двойным ударом с фронта и тыла выполнила свое боевое задание — помогла защитникам Майрамадага отстоять вход в Суарское ущелье. Давид Исаевич был счастлив — есть и его доля, причем немалая, в успехе бригады.

К Коростенским Анна Арнольдовна зашла без предупреждения, какая-то взбудораженная, возбужденная. Узнав, что хозяйка дома назначила студентам консультацию, поскучнела.

— Опять в упряжку. Жаль, не предполагала, — произнесла она разочарованно и пристально посмотрела на Евдокию Петровну, поправлявшую прическу.

— Девочки просили, — отозвалась Коростенская.

— Возитесь вы с ними много. От этого насквозь отупеть можно.

— Есть и хорошие студентки.

— Находите? Мне еще не удалось среди серятины выудить яркую личность. Кто к нам идет? Отсевы, цыплята хилые, в рот им знания клади, да еще и в глотку протолкни, иначе не проглотят, — Анна Арнольдовна пожала плечами. — Поэтому не храм науки у нас — кустарная мастерская. Жаль, что вечер не получился у нас. Очень хочется чего-то такого, как бы это сказать?

— Большого и чистого? — насмешливо буркнула Евдокия Петровна.

— Да, хочется. Хочется мне сейчас пройтись по свежему воздуху. Не настроены с дамами прогуляться? — бросила она кокетливо через плечо Давиду Исаевичу.

— И верно. Пойдем, Давид, — поддержала ее Евдокия Петровна и с намеком добавила: — Тебе почаще надо проветривать мозги свежим воздухом.