Читаем Березонька онлайн бесплатно
Спускаясь по лестнице, Анна Арнольдовна споткнулась, вскрикнула, ухватилась рукой за пальцы Давида Исаевича, крепко сжала их и держала так в своей руке до последней ступеньки.
— Хоть бы какую-нибудь лампешку повесили здесь, — пожурила она его. — Тут сам дьявол ногу сломает.
Во дворе тоже темно — свет уличных фонарей еще не зажжен. Подхватив Коростенских под руки, Анна Арнольдовна пожаловалась:
— Придется вечерок погрустить. Милое наше захолустье. Приятно мне бывает только у вас.
Поравнявшись с институтским зданием, Анна Арнольдовна выпустила ладонь лишь из-под руки Евдокии Петровны. Давида Исаевича слегка придержала.
— Проводите меня, пожалуйста. Никогда сами не додумаетесь до этого, — сказала Анна Арнольдовна осуждающе. — Евдокия Петровна, прикажите мужу проводить меня, темно ведь.
— С условием, чтобы остался цел и невредим, — улыбнулась Коростенская.
— Это обещаю.
Анна Арнольдовна подождала до тех пор, пока Коростенская не скрылась за остекленными дверями вестибюля. Какое-то непостижимое беспокойство охватило ее. «Становлюсь какой-то жадиной. Должно быть, потому, что достигла того женского возраста, когда все, чем дорожит живой человек, еще доступно, еще возможно, но дальше, — торопливо упрекнула она себя, — дальше на что надеяться? Перестала нравиться сама себе».
До самого своего дома Анна Арнольдовна не проронила больше ни слова, шла быстро, отрывисто дышала, прижимаясь к своему провожатому и увлекая его за собой. Лишь в подъезде, раскрыв сумочку, чтобы достать ключ, тихо произнесла:
— С вами и молчать — удовольствие. — И тут же, словно только что вспомнив об этом, сообщила: — Мне надо вернуть Евдокии Петровне рукопись ее брошюры. Прочитать мне давала. Зайдемте, вручу ее вам.
Не сразу смогла Анна Арнольдовна попасть ключом в замочную скважину.
Пропустив вперед Давида Исаевича, она с грохотом прихлопнула за собой дверь, быстро закрыла ее на замок. Шагнув в темноте к гостю, охватила ладонями его голову, жадно поцеловала его прямо в губы. Очень близко, в полумраке, Давид Исаевич увидел ее горящие глаза, полные страсти.
— Ну?! — просила, ждала и требовала действий Анна Арнольдовна.
Мгновение Давид Исаевич боролся с собою. Но только мгновение.
— Спокойной ночи, — прохрипел он, освободившись из сразу похолодевших рук Анны Арнольдовны и неловко попятившись к выходу.
Анна Арнольдовна резко опустила руки.
— Удивляюсь, как вас могли обвинить в предательстве Родины, — кинула она вслед Давиду Исаевичу. — Трус вы, а не отступник. Вы даже жене не решаетесь изменить…
Когда Евдокия Петровна вернулась с консультации, Давид Исаевич осторожно посоветовал ей:
— Ты Норшейн не очень-то привечай. Кабы чего… этого самого…
Опешив, Евдокия Петровна долго с удивлением смотрела в лицо мужа. «Кара за малодушие? — с горечью спрашивала она себя. — Возмездие в облике соблазнительной женщины? Чепуха! Исключено! Не таков Давид». И все же спросила своим тихим, ласковым, но дрогнувшим голосом:
— Неужто мне еще и об этом надо беспокоиться? Разве ты можешь себе позволить что-либо подобное?
Имея в виду не будущее, а прошлое, Давид Исаевич проговорил:
— Конь о четырех ногах и то спотыкается…
Был случай, казалось, прочно забытый. Но вот дрогнул Дусин голос и невольно напомнил Давиду Исаевичу то, что стряслось с ним давным-давно, во вьюжную февральскую ночь…
В тот день гвардейскую стрелковую бригаду, первой ворвавшуюся в кубанскую станицу Дядьковскую и поредевшую в боях, вывели во второй эшелон вместе с отдельным артиллерийским дивизионом, который ее поддерживал.
Батарея Давида Исаевича расположилась на горбатой окраинной улице, поставив и замаскировав орудия так, чтобы в любую минуту можно было открыть огонь, — немцы, огрызаясь, частенько контратаковали.
Квартиру для Давида Исаевича связной подобрал чистенькую, тихую, светлую, рядом с хатой, которую занял взвод управления. Мельком оглядев ее, Давид Исаевич остался доволен. Можно будет отоспаться — в доме одна хозяйка, мешать некому. Да и хозяйка, видать, нелюдима, прячется где-то. Тем лучше. Он жаждал тишины и надеялся получить ее.
Весь день отняли нужды батареи. К себе он пришел поздно. Обедал у командира дивизиона, ужинать не хотелось, мечтал об одном — поскорее растянуться на койке. Не так уж и много просил он у судьбы, но и этой малости взять не удалось.
Хозяйка встретила его на пороге прихожей, освещенной небольшой керосиновой лампой. Принимая от него шинель, она улыбнулась, и этого оказалось достаточным, чтобы он оживился и как-то сразу, напрочь забыл об усталости. Неведомо по какой причине, но ему хозяйка представлялась сморщенной седой старухой, а увидел он перед собой светловолосую тонкую красавицу в простеньком платье, с большими грустными глазами.
На обеде у командира дивизиона он выпил больше, чем обычно, а водка штука коварная: то толкает драться, то — целоваться.
Впрочем, хозяюшка не случайно очаровала Давида Исаевича. Она и впрямь была привлекательна, ладно сложена, действительно красива.
