Читаем В зеркале Фауста онлайн бесплатно
– Именно так я представляла себе любовную схватку с Аполлоном! – оплетая его руками, прошептала она ему на ухо. – Но я слышала о тебе, что ты можешь любить всю ночь подряд, почти не прерываясь, так исполни это, мой прекрасный бог! Люби меня всю ночь!
«Вот же похотливая спартанка! – подумал Горислав Игоревич Горецкий. – И все при муже, который сейчас занимается оборонительными сооружениями! Стыд-то где?»
Но исполнял и выполнял, пока оба они не очнулись и не услышали, как в дверь спальни колотят кулаком, даже сразу двумя, и наперебой.
– Кто там у тебя, спартанская шлюха?! – гневно-рыдающим голосом вопрошал мужчина. – Я слышу ваши голоса! Открывай немедленно, пока я не взломал дверь!
– Кто это? – спохватился Горецкий.
– Кто-кто, Парис, конечно! А поначалу я подумала, что Менелай! О, мой Зевс, все перепуталось в голове!
– Я бревном вынесу дверь! – ревел по ту сторону рогоносец Парис.
– Аполлон, ты должен исчезнуть немедленно, – потребовала она. – Ты потом еще вернешься, я буду ждать тебя! Завтра буду ждать! Но сейчас я должна оказаться одна! Просто исчезни, как ты умеешь! Раз – и нет тебя! Ну?!
До Горецкого только сейчас дошло, что он не спит, что это явь и в этой яви сейчас его будут рубить на куски мечом. И не кто-нибудь, а сам сын царя Приама – легендарный царевич Парис!
Тот еще бушевал за дверью, когда Горецкий слетел с брачного ложа Елены Прекрасной, прихватил свои рабские лохмотья из московских бутиков, старясь не забыть ничего; как и был, голый, подскочил к золоченому зеркалу, увидел свое искаженное от ужаса лицо, отбежал, разбежался и бросился в медную позолоченную зыбь, по которой перетекали едва заметные сверкающие бусинки, что говорило: вход открыт! Последнее, что он услышал, был удар бревна в двери спальни Елены Прекрасной, сухой треск дерева и мужской вопль: «Где он, потаскуха? Я убью его!»
…Он обнаружил себя голым на полу Эрмитажа, в Египетской зале. Над ним стояли двое – Лилит и Тифон. Последний похабно улыбался.
– Ну, ты все сделал, Горецкий? – спросила Лилит.
Он поспешно закрыл одеждой причинное место.
– О чем ты?
– Да все о том же. Я про Елену?
– А, да… Елена… Да уж…
– Говорила же: это как к зубному врачу сходить.
– Развратник ты, дядя, – весело сказал бородатый гигант. – И как она? У-ух, верно?
Лежа голым на полу, Горецкий кивнул:
– Как и говорит история, она прекрасна. Милая, вкусная, умелая, не зря ходила по рукам с двенадцати лет.
– Ох, развратник! – с удовольствием покачал головой Тифон.
Внезапно в зеркальном отражении, шагах в пяти от вертикальной поверхности, появился мутный силуэт мужчины-атлета в короткой тунике. Он осторожно приближался и тихонько, но злобно рычал. Его лицо было разгневанным, в руке он держал меч. Лилит, Тифон и Горецкий, который поднялся и прикрывался одеждой, все втроем уставились на мужчину. А тот подходил все ближе и становился все яснее видим. И чем ближе он подходил, тем быстрее его гнев перерождался в ужас. «Кто вы?! – услышали они приглушенный голос. – Кто вы?!» А за спиной культуриста уже маячил силуэт молодой женщины в ночной прозрачной рубахе, с копной всклокоченных волос. «Злые демоны! Духи-мстители! – в ужасе прошептал культурист. – Аласторы! Ламия! Мормо! Гелло! Вот кого ты, шлюха, привела к нам в дом! Вот с кем совокуплялась!» Женщина в ужасе закрыла рот руками, но глаза говорили сами за себя.
– Пора заканчивать с этой греческой трагедией, – сказала Лилит, достала из кармана шкатулку с волшебным порошком, открыла, зачерпнула порошка и бросила щепоть на зеркало. – А то поналезет сюда всякого.
Бусинки рассыпались, и тотчас зеркало померкло. Чудесный портал закрылся.
– Еленке-то сейчас достанется на орехи, – хохотнул Тифон. – А ничего так бабенка, я ее разглядел. Есть что пощупать.
– Так ты довольна, Лилит? – спросил Горецкий.
– Оденься, и едем к тебе домой.
– Мой дом сгорел.
– Сгорел особняк Хана Барбакана на Рублевке, но есть еще небольшой дом в другом пригороде, в Медведках, не так ли? Думаешь, мы о нем ничего не знаем? Едем, Горецкий. У нас впереди разговор, я ждала его очень долго.
Они покинули Эрмитаж на рассвете. Большой черный автомобиль мчался по трассе Санкт-Петербург – Москва. По дороге не разговаривали. Горецкий так и совсем отключился – после ночных-то приключений. «Прости, Лилит, – всхрапнув еще в начале и тотчас вскинув голову, пробормотал он. – Эта потаскуха Елена меня совсем вымотала». Тифон хрюкнул смешком. «Спи спокойно, Горецкий, – с переднего сиденья отозвалась его спутница. – Есть еще время…»
В полдень они въехали в скромный поселок Медведки, подкатили к одноэтажному кирпичному дому за таким же кирпичным забором.
– Подъем, Горецкий, – сказала Лилит.
– Слышу, слышу, – откликнулся он, потягиваясь и зевая. – Боже, спина затекла.
– О Боге вспомнил? – усмехнулась Лилит и открыла дверцу. – Как раз вовремя.
– Мне с вами? – спросил Тифон.
– Конечно, – ответила она.
Горецкий отпер калитку ворот, они зашли в скромный садик, прошли по раскисшей и заснеженной тропинке к дому, поднялись на крыльцо. Хозяин открыл двери, сказал:
– Прошу.
