Читаем В зеркале Фауста онлайн бесплатно
Спальня хозяйки был самой дальней комнатой. Горецкий открыл перед Аделаидой дверь, вежливо пропустил ее вперед, и когда она вошла, закрыл за ней дверь. И провернул замок. Кажется, она все поняла, но не смела ничего сказать. Он помнил, тут всегда приторно пахло восточными благовониями. Он хорошо помнил, как она встречала его в этой комнате – снимала короткий халат и оставалась нагой. Фантастически сексуальной, настоящим магнитом для любого мужчины. Помнил, как она улыбалась – влекущей, манящей женской улыбкой.
– Ну, улыбнись мне как прежде, – приказал он.
Она не посмела его ослушаться – даже постаралась, но эта улыбка была улыбкой пленницы, битой рабыни, готовой получить новый удар плетью.
– Раньше ты улыбалась лучше.
– Раньше ты был другим, – прошептала она.
– Это верно, – согласился он. – Ты хочешь задать вопрос – спрашивай, не стесняйся.
– Это был ты – о ком говорила сущность? Тот, чья сила велика? Это о твоем присутствии в гостиной говорила ведьма Земфира?
– А там был еще кто-то, подобный мне?
– Как ты получил это могущество? – Она не спрашивала – умоляла ответить. – От кого? С кем пересеклась линия твоей судьбы? Кого ты встретил?
– Понравилось?
– Мне было страшно. – Она положила ему руки на грудь. – Дай мне немного этой силы! Прошу, дай!
– Хочешь моей силы? Хочешь еще разок обобрать меня?
– Тогда ты был другим.
– Слабым? Беззащитным?
Она опустила глаза:
– Не мучай меня. Что было, то было. Дай мне себя нынешнего!
– А ты меня вынесешь, нынешнего? Не спятишь, как твоя мать, которая после очередного сеанса у какого-то мага сунула голову в петлю?
– Я не знаю, но хочу твоей энергии.
Он рассмеялся ей в лицо.
– Что ты смеешься? Ты бы мог собирать стадионы, Горислав.
– Возможно, в ближайшем будущем. Если мне захочется. Сейчас я хочу другого – вставай на четыре точки.
– Что?
– Я поделюсь с тобой энергией – вставай на четвереньки.
– С какой стати?
– Ты слышала: делай.
Повелевающий тон буквально парализовал ее.
– А твоя девчонка?
– Моя девчонка останется моей. Да к черту! Ты слишком много болтаешь, Аделаида! Сколько можно?
– Я не хочу так по-скотски. – Она отрицательно покачала головой.
Он прихватил ее за локоть.
– Ты не поняла: я хочу. Я!
– Вот так грубо? Ты никогда не был таким.
– И жаль! Ты пользовалась моей добротой сколько могла. Пока не забрала все, что у меня было. И оставила подыхать. – Он с силой подтолкнул ее к кровати. – Вставай на четвереньки, я тебе сказал.
Она взглянула на дверь.
– Я запер ее. Давай же – не тяни. Там целый зал охреневших чудаков. Не будем давать им повод к сплетням.
– Я не дам тебе.
– Что?! – Внезапное бешенство, чувство, мало ему знакомое прежде, охватило его.
– Ты слышал.
– Да куда ты денешься, ведьма? – Он повернул ее к себе спиной, толкнул на кровать и задрал до талии ее платье, а потом и стянул до колен трусы. – И закуси подушку, я тебя знаю…
Когда-то эти любовные рукоятки он сжимал с такой страстью, что весь мир переставал существовать для него. Сейчас все было иначе: злость управляла желанием! Жажда мести. Он получал то, чего хотел все последние пятнадцать лет. И получал сполна. Бывшая любовница только закусила велюровую подушку, когда он делал это с ней. А когда отпустил ее, она медленно повалилась на бок и долго и прерывисто дышала.
– Это был не ты, – прошептала она.
В глазах ее блестели слезы.
– Это был я настоящий, – стоя над ней, ответил он.
Затем она медленно встала с кровати и одернула платье, хрипло спросила:
– Да что с тобой стало, Горецкий?
– Много чего. А что еще будет впереди!
– Возьми меня в свой полет, прошу тебя, – осторожно обняв, она умоляла его. – Возьми только меня! Горислав, возьми…
– Я подумаю.
Он вышел к гостям как ни в чем не бывало, она тенью следовала за ним. Через полчаса он чинно попрощался с хозяйкой и ее гостями, взял спутницу, которая не знала, как себя вести, готова была сквозь землю провалиться, и покинул столь вожделенный когда-то для него дом.
Возвращаясь в такси домой, они упрямо молчали. Но у каждого была своя причина – Горецкий получил то, чего когда-то, брошенный безжалостной стервой, хотел больше всего на свете. И о чем теперь думал как о случайной и дерзкой шутке. Прежде она так дерзила, теперь это сделал он. От сексуального влечения к ней не осталось и следа. Униженная и слабая, она была ему больше не нужна. Все ее обаяние и вся ее привлекательность сгинули бесследно. Осталась только одна уже немолодая гадалка, готовая ползать перед ним на коленях, вымаливая крупицу обретенного им таланта. Обретенного таинственным, неведомым ей способом, отчего этот талант становился привлекательнее в тысячи раз.
