Читаем В зеркале Фауста онлайн бесплатно
– Вы думаете, его дедушка был настоятелем монастыря? Или архиереем? Или регентом в церковном хоре? Не-ет! – рассмеялся жутковатым смехом Горецкий, и все снова притихли, потому что спорить с ним или как-то противостоять взорвавшему тихоне было просто бессмысленно. – Выпускник Института красной профессуры, секретарь Союза воинствующих безбожников, спец-корреспондент журнала «Безбожник»! – Я и журнальчик этот нашел, с вашей родовой фамилией. – Он и допотопным журналом потряс перед всеми, где был изображен страшный лицом поп, похожий на вурдалака. – И как же все это вяжется с твоей набожностью, а? Да ты же третье поколение инквизиторов, Чумаков! Да у вас же в аду своя фамильная усыпальница, наверное, существует; нет, пардон, свой котел с личным бесом-истопником!
На фоне драматического молчания и ужаса в кабинете, где собрался педсовет, в коридоре, ничего не опасаясь и не стесняясь, ликуя и торжествуя, уже покатывались со смеху студенты, кто терпеть не мог Чумакова и всем сердцем сочувствовал Жене Бородачеву.
– Плохо! Мне плохо! – стонал в кабинете Чумаков. – Скорую мне надо!
– Да не придуряйся ты, Чумаков! И ты обвиняешь студента только в том, что он назвал вещи своими именами? Оставь парня в покое, мудила!
– Я на тебя в суд подам! Сердце, сердце!
Горецкий двинулся к выходу из кабинета:
– Позвольте, Анна Петровна.
Та, прижимая к груди папки, шарахнулась от него в сторону. Он был похож на шаровую молнию, готовую все сжечь на своем пути.
На пороге Горецкий обернулся:
– Чумаков, иди и сбросься с крыши – всем сделаешь одолжение! И студентам, и будущим поколениям. От всего сердца тебе желаю разбиться в лепешку!
Горислав Игоревич вышел из педсовета под бурные аплодисменты студентов, одобрительный свист и, ни слова не говоря, триумфатором проследовал по коридору – он направлялся в столовую. Сегодня у него были еще две пары. Стоило что-нибудь проглотить, выпить компота и немного успокоиться.
Он взял борщ и две котлеты. Трапеза подходила к концу. За стол к нему подсела Юля.
– Я обо всем уже знаю, – сказала она.
Ее внезапное появление вдохновило Горецкого.
– Растрезвонили сороки?
– Ага. Говорят, Бородачева оставят с испытательным сроком. А Чумакова отпаивают корвалолом. – Она протянула через стол руку и сжала его пальцы. – А про тебя говорят…
Отпивая компот, он посмотрел ей в глаза.
– И что про меня говорят?
– Говорят, что ты белены объелся. – Она не удержалась, прыснула.
– Почти что так, – кивнул он.
– Глоток дашь сделать? – спросила она.
– Держи. – Он подвинул ей стакан.
Она сделала пару глотков компота.
– Сладкий.
– Ты слаще. Когда ко мне в гости?
– Да хоть сегодня, – просто ответила Юленька. – Нет, завтра, – подумала она. – Не хочу тревожить маму, и уроков много. Завтра можно?
– Заметано, девушка.
Ее взгляд устремился вправо, за плечо Горецкого, и она сразу отвела и опустила глаза.
– Опять он…
– Кто?
– Не оборачивайся, прошу тебя.
– Не Чумаков, конечно?
– Нет.
Горецкий уже догадался:
– Твой спортсмен?
– Не мой он вовсе – он сам по себе. Но как будто следит. И еще видел, как я компот твой отпила.
– И что с того? Может, тебя мучила жажда?
– Вот и я о том же. Ты сейчас домой?
– Нет, у меня еще пара.
– Сегодня больше не увидимся, но созвонимся, да?
– Разумеется, детка.
Теперь он показно перехватил ее руку и сжал пальцы девушки – и этот жест был красноречивее любых слов. А потом демонстративно посмотрел влево, где у окна сидел и смотрел на них с нескрываемой злостью борец Артем Бровкин.
– Я побежала?
– Ага.
Юленька ушла первой. Через минуту встал и Горецкий, перебросил сумку через плечо. Проходя мимо Бровкина, он с вызовом подмигнул ему:
– Привет, Аполлон.
И проследовал к выходу – ответа дожидаться не стал.
– Здрасьте, – процедил у него за спиной качок-студент. – Старый козел…
Это прозвучало едва слышно, на уровне шипения, но Горецкий остановился и обернулся к студенту:
– Вы что-то сказали?
Обернулся и спортсмен:
– Это вы мне, Горислав Игоревич?
– Вам.
– Не, я молчу, я ем. – Он даже вилку оторвал от лапши и продемонстрировал для убедительности.
– Хорошо, – кивнул педагог и направился к выходу.
