Читаем В зеркале Фауста онлайн бесплатно
Танцовщица хлопнула над головой три раза, еще три и еще три – это был сигнал для музыкантов. И вот уже из зазеркалья, издалека, послышалась музыка, и она нарастала: ритмично забили барабаны, густо зазвенели бубны, мелодично забренчали ситары и вины, протяжно загудели шахнаи, и танцовщица, встряхнув крошечными бубенцами, вплетенными по всей ее цветной одежде, на осиной талии, груди и золотых рогах, пустилась в танец. Она двигалась медленно и плавно, отступая и возвращаясь, но оставаясь на предоставленном ей пятачке. Конечно, это был танец любви, потому что только во время любовной игры женщина могла так обольстительно двигать бедрами и поводить плечами. Одни только ее руки, устремлявшиеся подобно волнам в разные стороны или друг к другу, были своеобразной музыкой. Но вот эти руки нашли себе особое занятие – во время танца пальцы Маты Хари стали незаметно расстегивать то одни пряжки, то другие, то пуговицы и ремешки, и вот уже один отрез материала, небесно-голубой, упал к ее ногам, открывая грудь, укрытую золотыми чашечками, серебряный отрез внезапно открыл живот, ярко-алый – бедра. А она все двигалась в танце, то летала, то плыла, и сбрасывала с себя новые и новые лоскуты. А потом слетел и последний, золотой, треугольный, укрывавший ее между ног, и она осталась в одних только золотых украшениях, и то лишь в тех, что укрывали ее грудь, руки, плечи и шею. А все остальное оказалось открыто жадным зрительским взглядам. Но танцовщица продолжала свои движения, и теперь наверняка было ясно, что это движения любовницы, оседлавшей своего партнера. Танец любви стал неистовым и… замер! И она рухнула на пол – в свои платья, и застыла в них. И тотчас отзвучали и последние ноты восточного оркестра, который не осмелился оказаться ближе положенного расстояния.
– Когда-то этим танцем был заворожен Париж, – объявил Горецкий. – Она придумала его сама, как и многое другое, чем смогла купить миллионы людей! И все влюбились в нее! А потом!..
Молодая женщина подняла голову:
– Прошу вас, не надо! Это потом еще не наступило! Я не хочу знать этого потом!..
– Да будет так, – сказал Горецкий, протянул руку и помог обнаженной женщине подняться, а потом и собрать ее платья. – Спасибо тебе, милая, я передам, что ты была на высоте! – Он не удержался и коснулся губами ее щеки. – Прощай!
– Прощайте, – сказала она и раскланялась перед всеми. – Прощайте все! И хранит вас Бог!
Переступила порог зеркала и скрылась в нем. А Горецкий достал из другого кармана другой ларчик, уже серебряный, открыл его, зачерпнул оттуда серебряной пыли и бросил ее в живое зеркало. И серебряная пыль рассыпалась по отражающей поверхности – и зеркало погасло, стало самым обычным, в котором отразилась гостиная Аделаиды Калюжной…
К этой гостиной самодовольно обернулся и новоиспеченный кудесник. В его глазах и требовательной улыбке читался один только вопрос: «Ну как вам, чудаки,
– Как жаль, – снисходительно бросил Горецкий, – что знаменитую авантюристку и женщину великих талантов французы расстреляют в 1917 году по обвинению в шпионаже в пользу Германии. Она откажется от повязки на глаза и пошлет солдатам воздушный поцелуй. Один из солдат упадет в обморок…
Все было гораздо хуже и драматичнее, чем он мог предполагать. Можно в шутку напугать кого-то, а потом рассмеяться: вот, мол, я каков! А вы-то сдулись! А можно напугать и до смерти…
Горецкий смотрел на бледные в полумраке лица – все затихли. Ему боялись аплодировать, как боялись бы аплодировать колдуну, который на их глазах совершил нечто, что до самых основ потрясло сердца и умы людей. Чудо оказалось чересчур чудом. Зрители просто затихли от ужаса, который внушил он им своей силой и мощью.
Юленька сжалась на своем стуле и боялась пошевелиться. Она трепетала как осиновый листок на холодном ветру – еще один порыв, и ее унесет в никуда. Но не она, милая, перепуганная до смерти девочка, сейчас была ему интересна. Она просто не могла понять, что увидела и чего это должно было стоить – ему! Он увидел лицо Аделаиды – любимой и ненавидимой столько лет! – ошеломленное; она была почти парализована в своем кресле хозяйки салона, разбита, в ней едва теплилась жизнь. Она увидела того, кто сильнее ее в тысячи раз, как и сказал дух ведьмы Земфиры.
– Это был гипноз, Горислав Игоревич? – с блаженной улыбкой спросила одна из старушек, предсказательница и гадалка на кофейной гуще. – Вы нас так ловко обманули?
Как бы всем хотелось, чтобы все было именно так! Всего лишь гипноз!
– Можно тебя на минуту, – сказал Горецкий хозяйке повелительным тоном, не предполагающим пререканий и отказов. – Есть разговор.
Он открыл двустворчатые двери, вышел из гостиной и направился по коридору к дальним комнатам. Аделаида нашла в себе силы подняться и, удержавшись за подлокотник, слегка покачиваясь, двинулась за ним. Но даже шепота не понеслось им вслед – все выжидали. Аделаида закрыла двери и пошла по коридору.
– Куда мы идем, Горислав?
– А ты догадайся – ты же прорицательница.
