Читаем В зеркале Фауста онлайн бесплатно
– Вы поймете друг друга – будь уверен.
– Ладно, поверю на слово. Все лучше, чем гнить в тюрьме, которую ты мне обещала.
– Истинно так. Пойдем к зеркалу, милый.
– А что Парис?
– Он, как и его старший брат Гектор, занят подготовкой крепости к обороне. Троя ждет ахейский флот!
Лилит открыла маленькую шкатулку, зачерпнула пальцами щепоть золотого песка и бросила его на поверхность египетского зеркала. И тотчас оно по всей поверхности вспыхнуло светящимися бусинами и открыло отдаленную живую картину – причудливый древний интерьер, богатую спальню знатной особы.
– Шагай смело, Горецкий, – сказала Лилит. – Не дрейфь.
– А я точно попаду прямо туда? Не сорвусь в пропасть?
– Шагай, говорю. Ты сейчас смотришь не только через это зеркало, но и через ее позолоченное зеркало тоже.
Он протянул руку, коснулся светящейся поверхности – и пальцы ушли в глубину, как в воду.
– Ого!
– Можно подумать, ты раньше не ходил через зеркала. Ну?
– Я иду, иду, – сказал он. – Но если меня зарежут злые троянцы, Лилит…
– А ты держи нос по ветру, Хан Барбакан, – усмехнулась она. – И все будет путем. Даю тебе слово.
…Спальню царицы пропитал насквозь лунный свет. Деревянные створки слуги оставили открытыми, и средиземноморский ветер сонно шевелил полупрозрачные занавеси. Где-то внизу, за окнами, была слышна ночная перекличка стражи. А еще там шептало голосами тысяч живших поколений великое бескрайнее море, омывающее берега десятков государств – греческих, семитских, африканских, иберийских. Море, ставшее основой и вечным источником жизни европейской цивилизации, ее культуры, языков. Ее души!
Но прочь лирику!..
Горецкий затрепетал, когда увидел ее. В середине спальни у стены, на огромной кровати под балдахином, в ярких, пестрых, расшитых узорами простынях, сейчас густо посеребренных луной, лежала молодая женщина.
Сердце его выпрыгивало вон из груди. Полет на луну в седле «Харлея», да в компании с демонессой Лилит, когда они промчались таким же магическим коридором и унеслись к звездам, был и впрямь легкой прогулкой с ветерком в сравнении с этим его появлением в древней Трое, в спальне украденной спартанской царицы.
– Кто ты? – вдруг спросила женщина.
Вот когда он вздрогнул – как током пробило! Она не обернулась – просто спросила, как будто речь шла о чем-то самом обыкновенном. Он понимал ее язык! Она говорила на греческом, но он понимал ее и был уверен, что она тоже поймет его. Потому что если нет, хуже будет ему. Елена не спала, она будто ждала чего-то.
– Ты не человек – человека не пропустила бы моя стража, – подняв руку с уголком покрывала, продолжала рассуждать она, – которая стоит под дверью и готова убить всякого, кто попытается даже взглянуть на меня; и человек не забрался бы в нашу с мужем спальню по отвесной стене. – И только тут она повернулась к нему и приподнялась на локте. Ее золотые волосы, сейчас охристые, густо рассыпались по плечам. – Так кто ты, незнакомец? Мой тайный обожатель, жаждущий видеть меня и говорить со мной, поцеловать мои ступни и дотронуться моей руки. Клянусь Афродитой, твое присутствие взволновало меня…
Горецкий язык проглотил. Он плохо различал ее черты во мраке – только видел, как лунный свет растекается по ее телу, укрытому тонкой полупрозрачной рубашкой. Но даже отсюда он видел, что она прекрасна. Красота, стать, гибкость кошки, музыкальный голос – все было с ней. Одним словом, Елена…
Но как же ему сейчас захотелось домой! Броситься с головой в зеркало и кубарем выкатиться в зале Эрмитажа, к дохлым египтянам. Но там ждала его Лилит, а с ней разоблачение, тюрьма, позор!
– Я знаю, ты не человек, – вдруг убежденно открылась Елена, – ты – бог, но кто именно? За мной охотились все, но кто ты?
Пора было решать: быть или не быть. Оказаться разоблаченным дураком, которого сбросят со скалы за святотатство, или стать вероломным победителем. Очень вероломным и коварным подлецом, самым бесчестным и отпетым негодяем, но живым и здоровым. Да еще в прибытке – помять и потискать в постели эту женщину, ее богоравное тело…
Недолго думая он выбрал второе. Тем более что негодяйствовать ему было не привыкать.
– Я – Аполлон, – уверенно сказал Горецкий и ступил в поток лунного света. – Сын Зевса!
– Я так и знала! – восторженно сказала Елена. – Но что за рубище на тебе, мой прекрасный Феб?
Только тут он вспомнил, что стоит перед ней в одежде из пары-тройки московских бутиков. В одежде, собственно, неплохой, но мало подходящей к ситуации. Он хотел было поспешно сказать: мол, так сейчас ходят на Олимпе, последний писк моды, но сдержался. Истеричный крик Елены Прекрасной: «Стража, ко мне, убейте его!» – предостерег его от острот. Не за кафедрой в университете!
– Я оделся так, чтобы никто не догадался, кто я; чтобы меня приняли за раба и оставили в покое.
– Умно, – согласилась она.
Но, кажется, что-то еще смущало ее – и прекрасного Феба она представляла немного иначе.
– А почему у тебя такая несуразная внешность?
А вот реплика «несуразная внешность» обидно уколола его. «Претенциозная бабенка! – подумал он. – Принцесска на горошине».
