В тот вечер, когда Игорь Богданов сбил меня на машине, мои родители, мама Ирины, сам Абрамов и десяток других последователей впервые увидели своих «ангелов». И ужаснулись. Тварь из стекла напоила меня своей кровью, и, как ни странно, это не превратило меня в ее подобие. Вот уж чему бы я не удивился. Но вместо этого я выздоровел, хотя совершенно не помнил того вечера. С ним стерлись и многие более ранние воспоминания, и частично поздние. Видимо, восстановление моего сломанного черепа далось непросто даже этому едва ли не волшебному лекарству.
У того августовского вечера 1996 года, помимо кучки едва не сошедших от ужаса с ума людей, были и иные последствия. Во-первых, что важно для нашей поездки, Игорь Богданов увидел самое настоящее чудо и, конечно, догадался, что оно каким-то образом связано с Абрамовым. Богданов, может, и обратился бы к старому ученому с вопросами, вот только той же ночью твари добрались до Абрамова. Они привязываются к людям. И к местам.
Из-за этого на следующий день мой отец не смог увезти меня из Тихого. И вечером твари пришли уже за мной, и я открыл одной из них проход. Моя мама… закрыла дверь в дом, и отец пожертвовал собой, давая нам возможность сбежать. Жертва. То, до чего додумался Богданов. Он притащил младшего Залепина в надежде, что его кровь и плоть насытят тварей, те не станут сразу охотиться за его сыном. Жертва должна была дать ему время.
Не знаю, как он все объяснил жене, забрав в ночь на работу больного сынишку, а утром привезя здорового. Впрочем, полагаю, она была так рада, что и не думала о том, как именно ее муж это сделал. Тот, впрочем, как мы теперь уже знаем, осознавал опасность мерзостней. И отправил жену с сыном подальше от Тихого, надеясь, что твари привяжутся к Залепину. Так и вышло. Твари искали и вынюхивали, сводили Залепина с ума, пока тот не уговорил брата сбежать. Но едва они забрались в Коттедж, мерзостни тут же воспользовались валяющимися там повсюду осколками стекла.
«Руки! Это с ним руки сделали!» – кричал старший брат Василия, когда его нашли охранники колонии. Они думали, что он говорит о своих руках. Думали, он сошел с ума. Только вот говорил Андрей о тех жутких лапах, что лезли из осколков стекол и раздирали его брата на части.
