Читаем Тихое онлайн бесплатно
Сане очень хотелось обнять Ирину, но он боялся, что, если потянется, она тут же вскочит с кровати и в лучшем случае просто наорет на него. Но внезапно Ирина сама потянулась к нему и уткнулась носом в его шею.
– Просто, – вздохнула она, – мне почему-то очень не хочется, чтобы ты обо мне плохо думал. Кто угодно, но не ты.
Он чувствовал влагу от ее слез и теплое дыхание. Он боялся пошевелиться, чтобы не испортить момент. Гладил ее по спине, а в какой-то момент, набравшись смелости, запустил руки в ее волосы и почувствовал, как она прижалась сильнее.
Может, дело было в вине, а может, он просто устал быть один, ну и, конечно, без впечатляющей внешности Ирины не обошлось, но сейчас он чувствовал себя влюбленным мальчишкой. И тот его первый поцелуй никак не лез из головы. И будто прочитав его мысли, Ирина подняла голову, посмотрела ему в глаза и, улыбнувшись, спросила, точь-в-точь как тогда:
– Хочешь, я тебя поцелую, Саш?
Ее лицо было так близко, запах сводил с ума, и на этот раз Саня не стал задавать идиотских вопросов.
Пашкины глаза постепенно привыкли к темноте, к тому же луна давала хорошее освещение – на небе не было ни облачка. Это, впрочем, только с одной стороны было плюсом. С другой, Тихое оказалось совсем не таким, как Пашка себе представлял. Он всю жизнь прожил в городе, даже летних поездок к бабушкам и дедушкам куда-нибудь в деревню у него не было, так что сельскую местность он представлял себе как пасторальные пейзажи отечественных художников и фотографов. Раздольные колосящиеся поля, на которых работают улыбчивые девушки в косынках и мускулистые парни. Аккуратные деревенские домики из бревен, всенепременно – с резными наличниками, обрамляющими окна.
Тихое же представляло собой рытвины, болотистого вида опушки, а вокруг всего этого – мрачный гнилой лес. Повсюду валялись черт разбери откуда взявшиеся строительные плиты, ржавели корпуса брошенных автомобилей, укутанные крапивой высотой с человеческий рост. Дома, в основном наспех построенные бараки, уже давно почернели и косились, у некоторых не хватало целых кусков, будто доски из них растаскали, чтобы построить что-то другое. Вот только, судя по виду, ничего тут не строили лет уже тридцать – ни одного нового домишки.
По всему выходило, что где-то Пашку обманули. Оставалось выяснить, кто именно его поимел: художники с фотографами или Тихое.
– Пост… блин… апокалипсис, – сказал фотограф, глядя на сгоревшие развалины барака. – Реально, блин, «Фоллаут» какой-то.
В этот-то момент Пашка и услышал стон. Посмотрел в сторону источника звука и тут же оказался в ловушке панической атаки: на мгновение показалось, что коньяк ему подсунули паленый и он ослеп. Однако скоро бездонная темнота обретала очертания. Увиделось, что дорога, на которой стоит Пашка, резко идет вниз, где в лунном свете блестела мокрая грязь. Оттуда торчало что-то похожее на покосившиеся обелиски – глазам понадобилось время, чтобы привыкнуть, а мозгу, чтобы осознать: перед ним сваи и плиты какого-то недостроя.
– Мм… – Стон повторился, в этот раз громче.
Пашка вздрогнул, потому что стон показался каким-то слишком уж высоким, почти детским. И было в нем столько боли, что фотограф инстинктивно бросил сумку и шагнул вперед, к спуску с обрыва. Но в этот момент услышал очередной крик, совсем даже не детский и со спины. Оглянулся – никого. Голос показался знакомым – на батин похож.
– Мм! – опять со стройки.
Пашка вздохнул и стал спускаться.
Через пару более-менее уверенных шагов нога ступила-таки на мокрую почву и оттого сразу потеряла опору. Пашка силился удержаться, хватался руками за растущую на склоне спуска траву, но правая была занята коньяком, а левая так и не нашла в темноте ничего вразумительного. Так что остаток пути вниз Пашка катился на заднице, поминая всех матерей.
Уже внизу он задумался: какой, к черту, ребенок? На дворе ночь, и заброшенная стройка отнюдь не то место, где в этот час можно застать детей. Но тут Пашка вспомнил истории, которые ему рассказал Саня, о том, что Тихое – это тебе не Арбат и даже не Люберцы. И то, что казалось невозможным там, здесь вдруг становилось
Пашке в голову полезли мысли об алкашах-родителях, которые допились до того, что ни черта уже не соображали и ничего в них человеческого не осталось. Которым пофиг на ребенка. А то и хуже: они его били, как только под руку попадался, и вот несчастный малыш сбежал, оказался на этой огромной заброшенной стройке, где из-за недавнего дождя воды по колено. Может, от этой сырости он попытался забраться куда-нибудь повыше – звук-то слышался со стороны вон тех двух этажей, возведенных голыми плитами с дырами для окон. Там вроде и лестница какая-то виднелась. И вот там-то этот ребенок не заметил какой-нибудь выступающей железяки, валяющегося куска блока, а то и вовсе дыры в перекрытиях и шибанулся. И все, что несчастный может сейчас, – это вот так пронзительно стонать.
