Читаем Тихое онлайн бесплатно
Глядя на жуткие фото, Саня буквально чувствовал запах крови и экскрементов. А осматривая труп, просто невозможно было поверить, что такое мог сделать человек. Если бы не окровавленные стекла, могло показаться, что тут случилось нападение бешеного животного. Во всем этом ощущалась даже не злость, типичная для убийства, а какое-то подавляющее безумие.
Далее переписка прерывалась матом Михалыча. Наконец, успокоившись, редактор «Сейчас!» задал информатору вопрос: «А зачем Андрей сделал
«Прикол в том, – ответил Данила, – что, по его словам, он этого и не делал. Андрей утверждает, что все это с Василием сделали… руки. Короче, он сейчас в психушке под строгим наблюдением. Нам, в общем-то, и плевать, кто и почему это сделал. Это серьезный залет. У нас не сталинский ГУЛАГ, нынче за смерть зэков могут и головы полететь. А уж если всплывут подробности, засветятся фотографии… Короче, к такой колонии будет много вопросов. А главное – много вопросов будет к ее начальству, которое в нашей беспокойной ситуации быстро может стать бывшим. Что, как ты понимаешь, и требуется».
Саня вернул телефон на стол. Его хозяин протянул журналисту свой вейп.
– Пара затяжек после такого не грех, – сообщил Михалыч.
Саня отказался. Горло и так неприятно сжалось подступающей тошнотой.
– Ну валяй, – Михалыч откинулся в кресле и закурил сам, – задавай вопросы.
– Первый: а почему «Красноармеец»?
Редактор рассмеялся:
– Вот зараза! Удивил. Ладно, история такая. Данила этот, как ты понимаешь, человек… непростой. Ездит только на хороших иномарках. А правила соблюдать не очень любит. Короче, он сначала разбил новенькую БМВ. Потом мерс. Потом еще две БМВ было. В общем, как и положено доблестному красноармейцу, кучу немецкой техники угробил… Какой второй вопрос?
– Чего вы от меня хотите? Фото у вас есть, информация тоже…
– Это хвост. А я хочу, чтобы ты за него потянул. – Михалыч ткнул пальцем в телефон. – Я наутро созвонился с Данилой. Он тебе обеспечит, только со стула не падай, встречу с Богдановым. Приказ придет с самых верхов, так что отмазаться он не сможет. На основании того же разрешения ты сможешь и с охраной поговорить, через них, может, еще что накопаешь. У нас статья не про одного мертвого зэка получится, а про целую жуткую колонию с нелепыми отмазками начальства.
– Да не скажут они ничего…
Михалыч предупредительно поднял палец:
– А вот тут ты не прав! Не успеет он – ни им рты заткнуть, ни сам подготовиться. Он сейчас сидит и думает, что у него все шито-крыто: новость нигде не всплыла, со всех сторон его прикрыли. А приказ получит, когда ты у него уже под дверью будешь сидеть.
Довольный Михалыч хлопнул в ладоши. В его голове уже вырисовывалось новое журналистское расследование. Понятно, что не совсем честное. Понятно, что, зарывая одних уродов, оно будет играть на руку другим. И все же такие материалы заставляли Михалыча чувствовать, что он руководит серьезным изданием, что четвертая власть – все еще власть.
– Третий вопрос, – сказал Саня. – Почему именно я?
Редактор снова расплылся в улыбке.
– Потому, – ответил он, – что речь идет о колонии номер шестьсот тринадцать. И располагается она в известном тебе поселке Тихое.
Вот тогда Саня действительно захотел закурить.
– Вы шутите? – Он слышал, как его голос стал на тон выше, и ненавидел себя за это, но поделать ничего не мог.
– Нет, – серьезно ответил Михалыч. – Ты думаешь, при поступлении на работу я просто так прошу людей буквально всю свою биографию описывать? Где жили, учились, чем в свободное время занимались… с кем знакомы? Это ж все пригождается, Саша. Вот и сейчас пригодилось, что ты до старших классов жил в этом самом Тихом. Друзья-знакомые там остались. Кого-то, может, не помнишь, так вспомнишь при встрече. И наверняка удивишься, что многие помнят тебя. Это ты в большой город переехал. Новые связи, новая жизнь. А для тех, кто остался, ты – Тот Самый Сашка, Который Уехал В Столицу.
Саня всерьез раздумывал о том, чтобы отказаться. Нет, до тех пор, пока он не услышал про Тихое, предложение звучало… Да круто оно звучало, чего уж. Многие журналисты годами работают, чтобы им такой материал приехал, а тут вот он тебе – на блюдечке. И даже желание спокойно заниматься своей незаметной работой уже отступило на второй план. Потому что да, глубоко в душе Саня остался тем человеком, который не просто так на журфак поступал. Но Тихое… Тихое, чтоб его.
– Не хочу, – наконец сказал он.
– А я что, вопрос задал? Я говорю – поедешь. И эту бестолочь с камерой с собой возьмешь. Он достал меня уже. Говорит, у нас в каких-то там клубах закрытые вечеринки проходят, с минимумом одежды – весьма эпатажные, и он хочет фоторепортаж по ним сделать.
Речь шла о Паше, о ком же еще. В вопросах фото он был настоящим гением, несколько престижных премий выиграл. Но для Михалыча он был «простоватый, туповатый и вообще бесит».
– Борис Михалыч…
