Читаем Тихое онлайн бесплатно
Былая уверенность Сани, что ничего страшного с ними не случится, испарилась. Может, это даже ход был такой: расслабить его, заставить высказать все, что у него на уме, и на основании этого уже решать, как быть. И Саня вновь почувствовал себя слабым и беззащитным перед лицом системы, чью волю сейчас воплощал вот этот спокойный мужчина. И засунул свою гордость куда подальше.
– Иван Иваныч, я вас услышал.
– Ты в прошлый раз так же сказал.
– В этот раз я слушал вас
Иван Иваныч замер. Даже жвачку перестал жевать. Смотрел он на Саню долго, примерно пару тысячелетий. По крайней мере, именно так ощущался этот пристальный взгляд. Вот так спокойно, слегка устало этот человек мог взвешивать чьи-то жизни.
Наконец он постучал по карману, куда убрал телефон:
– У меня тут еще одно дело осталось. Не знаю, сколько займет, может, день-два. Но пока я его не решу, вы останетесь в Тихом, и это будет ваш испытательный срок. Узнаю, что продолжаешь разнюхивать, встречаешься не с теми людьми, допрашиваешь… Да просто увижу вас на улице и мне покажется, что вы о чем-то думаете… Ты понял?
Саня все понял предельно ясно.
До машины их, само собой, никто отвозить не стал. Поскольку дорога, уходящая из поселка, огибала картофельное поле, Саня предложил сократить путь через него. Закончилось это Пашкиной руганью, грязными ботинками и руками, изжаленными крапивой. Последняя выросла вокруг поля до каких-то циклопических размеров, споря высотой с растущими рядом березами.
Поле выглядело заброшенным. Если люди и выращивали тут что-то, то каждый делал это самостоятельно. В былые времена решали всем поселком: когда трактор пригнать, когда сеять, кто, в какие дни будет избавляться от сорняков да жуков. Но сейчас поле намекало: те времена кончились, забудьте.
Шагали молча, только Пашка кряхтел и злобно бубнил, когда обо что-нибудь запинался. Чтобы выбраться по другую сторону поля, опять пришлось лезть через заросли. В какой-то момент, получив очередной удар тонкой веткой по лицу, Саня резко остановился.
– Пашка? – спросил он, но фотографа не было ни видно, ни слышно.
Крапива и кустарник заслонили путь и вперед, и назад. Сквозь заросли не просматривался не то что поселок, даже и поле, хотя оно должно было быть тут, метрах в двух. Саня пожалел, что, озираясь, стал крутиться на месте. Он был дезориентирован и теперь никак не мог разобраться, с какой стороны пришел. Журналист поймал себя на том, что дышит чаще и громче, но хуже всего было то, что ничего, кроме своего дыхания да шелеста ветра, он не слышал. Причин для паники вроде и не было – иди себе в любую сторону и спустя пару шагов окажешься либо снова на поле, либо у дороги, которая его огибает. И Саня эти пару шагов сделал, вот только кусты не кончались. Все тянулись и тянулись… Крапива жгла руки, а веточки кустарника секли лицо… снова и снова…
Темнело.
И тогда было темно.
– Генка! – крикнул Саня, но ответа не услышал.
Тогда они тоже пошли коротким путем, но не через поле. Куда они забрались? Кажется, пошли на окраину поселка. Хотели за чем-то подглядеть, то ли в детективов играли, то ли в шпионов. Шли через свалку, где до сих пор валялись битые кирпичи, шифер и прочий строительный мусор. Свалка заросла сорняками: они были высоченные, а некоторые очень опасны. Как борщевик, которого в последние годы становилось все больше. Опять же, в Союзе от него планово избавлялись, а в новое время стало не до того. Саня видел, что бывает с теми, на кого попал сок этого растения. Тело покрывается жуткими волдырями, а человек кричит от боли – жжение невыносимо. Говорят, от такого и умереть недолго.
И вот Саня шел сквозь заросли, боялся наступить на доску с торчащим гвоздем, аккуратно отодвигая палкой мешающиеся на пути стебли борщевика.
– Ген? – Саня крикнул еще раз, но как-то тише. Оттого что здесь, на свалке, когда солнце уже садилось, стало ему вдруг одиноко и страшно.
На мгновение ему показалось, что и Генка, и все люди, которых он знал и видел, – всего лишь сон, а настоящая жизнь вот она – одиноко брести по развалинам мира. Он помнил, что ужасно напугался тогда, так сильно, что забыл про всякую осторожность и ломанулся сквозь кусты. Он помнил яркую вспышку света. Помнил удар…
– Саня! – Пашка одним резким движением вытащил его из кустов. – Ты чего, Сань?
Он с тревогой осматривал журналиста.
– Я ничего, а ты чего?
– Я тебя звал-звал… Потом смотрю, а ты стоишь, залип. Ни взад, ни вперед.
– Слова твоей бывшей.
– Ч… – Пашка осекся. Потом шутка дошла.
Пока Пашка смеялся, Саня тряхнул головой. Надо же, очередной подарок от Тихого. Новое разблокированное воспоминание.
– Все нормально, задумался просто, – отмахнулся Саня.
Наконец и поле, и окружающий его крапивный забор оказались позади. Вышли на дорогу, где Пашка еще долго топал, заставляя грязь с обуви отваливаться целыми комьями. Дошли до машины.
– По пути к Петровичу заедем за обезболивающим? Каким-нибудь сорокаградусным, – улыбнулся Пашка.
