Читаем Тихое онлайн бесплатно
Залепины Андрей и Василий. Андрей – постарше и тупенький. Василий, соответственно, помладше и совсем дебил. Выросли в Новосибирске. Не том, который сейчас, а в Новосибирске девяностых. Когда Академгородок пустел – умные люди уезжали из страны целыми вагонами. Когда предприятия приватизировались и тут же к такой-то матери закрывались, потому что новым хозяевам было дешевле распродать все, вплоть до лампочек, чем налаживать конкурентоспособное производство. То, что люди при этом работы лишались, не волновало примерно никого. Это был хреновый Новосибирск. С бандюгами, переделом власти, бедностью и обгаженными подъездами. И как назло, именно сюда переехали Залепины, буквально за год до того, как все это началось.
До переезда Залепины жили в глухой таежной деревне, – писал Данила, – и, чует мое сердце, для них было бы лучше там и остаться. Но нелегкая потащила их отца с матерью в город, а с ними и пацанов, само собой. Андрею было шестнадцать, Василию вот-вот должно было стукнуть пятнадцать. Косая сажень в плечах, кулаки размером с голову, а сами головы – как бескрайний Русский Север: огромные и пустые, только ветер гуляет. У них даже шанса не было не оказаться сначала в какой-нибудь гоповской, а потом и бандитской среде. Ну и оказались. А дальше не жизнь, а сплошные оглашения приговоров: грабеж, нанесение тяжких телесных, снова грабеж.
Итак, к своему четвертому десятку лет Залепины оказываются в учреждении Богданова. Андрей, говорят, еще ничего, терпимый был человек. А Василий – то ли мазохист, то ли и вправду совсем идиот, очень уж любил задирать охрану. Ему в колонии было особенно несладко. Ты только прикинь, что придумал этот дебила кусок, – сообщал информатор Михалыча. – Невзлюбил он одного охранника, вечно его провоцировал. А однажды идет этот охранник мимо камеры, а там на стене – лист А4, на котором распечатано фото его дочери-красавицы. Девка только школу окончила. А Залепин внаглую смотрит на эту фотку и… наяривает, короче.
Там, на месте, имеется свой человек, – продолжал Данила. – Ржать будешь, но, говорит, Василия Залепина натурально устали избивать. Ну, то есть он, скотина здоровая, отлежится пару дней после побоев и опять за свое. А у ребят из охраны костяшки сбиты, мышцы растянуты, у кого вывихи, им даже влом было его опять мутузить.
Но, видимо, в какой-то момент младший Залепин перегнул палку. Тут сведений мало, все произошло в ночь, когда нашего человека там не было. Что с Василием сделали, неясно, но в общем и целом – все, что твоя больная фантазия способна представить, то и могли. Наутро Васю как подменили. Он стал тихий, даже зашуганный. Сначала думали, прикидывается, но если так, то театр затягивался. Андрей, старший брат, давай требовать адвоката, писать какие-то там обращения. Мол, Васю ночью куда-то сводили и что-то там с ним сделали – он теперь сам на себя не похож. Там бред покруче, чем на канале “Рен-ТВ”, мол, то ли Василию мозг облучили, то ли вообще часть этого самого мозга удалили. Это уже все, конечно, ахинея, но, судя по искреннему испугу Андрея, его брат и правда не просто включил дурачка.
С заткнувшимся Залепиным-младшим в колонии даже наступило какое-то подобие мира и покоя. Им наслаждались целую неделю. А потом вот тебе – побег. В детали вдаваться не буду, – писал Красноармеец, – но ничего гениального там не было, им больше повезло. Как бы то ни было, выбраться из колонии они смогли. Дальше никакого плана у них, очевидно, не имелось. Ночь, вокруг болота и леса. Дорога, ведущая к поселку, ясное дело, – верный способ сразу же попасться. Они дали деру в лес, нашли там старую охотничью избушку, местные ее Коттеджем называют, и вот что там произошло, черт его знает. Уже когда два звена охраны, которые их разыскивали, подошли к Коттеджу, в живых был только старший брат.
А теперь глянь-ка вот на эту жесть».
Далее в переписке шло несколько фотографий. Сделаны они были явно на дешевый телефон одним из охранников, и сначала разобрать на них было ничего невозможно. Это потом, мысленно возвращаясь к моменту, Саня понял, что его мозг просто отказывался собирать целостную картинку.
Тело Василия лежало у одной из черных бревенчатых стен. Впрочем, то, что это тело, понять было непросто – перед глазами вставало месиво из плоти, крови, выделений, которым место исключительно внутри организма. Рядом с… Васей – когда-то это, видимо, был он – лежали осколки стекла. Похоже, они и стали орудием убийства. Убийца же проявил какую-то маниакальную настойчивость. Он искромсал Васю, выпотрошил, не оставив на нем ни сантиметра живого места. Удары наносил бешено, с огромной силой и кровожадностью, оставляя глубокие рваные раны. С немыслимой жестокостью отделял мышцы, связки и прочие ткани друг от друга, разрывал их, будто целью было не просто убить человека, а вывернуть его наизнанку.
