Читаем Тихое онлайн бесплатно
– Садись быстрее, делай. Тебе через час уже на хореографию бежать.
Маринка уткнулась в учебник, внимательно изучая заданное.
Ирина посмотрела на деньги в руке. Пересчитала. Сунула большую часть в сумку, а одну купюру отправила в кассу. За это взяла с одной из полок шоколадку, достала из холодильника банку газировки и протянула Маринке. Та расцвела в улыбке и радостно затараторила маме слова благодарности. Но Ирина все это прослушала. Пристально смотрела сквозь маленькое окно ларька и не могла поверить своим глазам. Там по перрону шли двое – крупный, с кучей сумок, и другой… Худощавый брюнет с острыми скулами. Хмурый… а раньше почти всегда улыбался.
– Мам, ты чего? Мам?!
– А? – Ирина посмотрела на дочь.
– Ты бледная вся!
Дочка выглянула в окошко, но, само собой, шока мамы понять не смогла. Ирина тоже не стала ничего объяснять. Нельзя пугать ребенка, сообщая, что только что увидела призрака.
Вокзал Тихого встретил их запахом креозота, оглушающей для жителей столицы тишиной и хмурым небом. В последнем, к слову, поселок был не виноват. Май по всей стране выдался на редкость отвратительным: холодным и дождливым.
Саня все-таки уснул ближе к утру и потом еще пару часов поспал в электричке. Но сил это не прибавило. Наоборот, голова трещала, как будто это он, а не Паша вчера в одного коньяк прикончил.
Сам фотограф шел со своими сумками чуть не вприпрыжку, нахваливал окружающую фактуру. Его радовали облупившаяся штукатурка здания вокзала и мрачные клены, что криво росли около него. Упавшая лепная «Е» в названии, из-за чего поселок будто бы именовался «Тихо», привела Павла в полнейший восторг. Он уже порывался достать аппаратуру и начать щелкать прямо сейчас, но Саня торопил его. Улыбку с лица Павла стер старик, который неожиданно нырнул прямо под электричку.
– Ты чего творишь, дед?
Не обращая внимания на окрик, старик, неловко сгибаясь, чтобы не удариться головой о вагон, перебрался через рельсы и оказался на другой стороне.
– А если бы электричка тронулась? Совсем поехал, старый?
– Пошел ты, сопляк! – сообщили Павлу с той стороны.
Павел посмотрел на Саню огромными глазами ребенка, который только что узнал, как именно мама с папой его сделали.
– Лазить под составами, – пояснил Саша, – это, считай, местная традиция.
Сами они дошли до лесенок, ведущих на стальной мост, возвышающийся над железнодорожными путями. И они были единственными, кто решил им воспользоваться. Остальные, если требовалось попасть на другую сторону, либо ждали отбытия электрички, либо, как тот старик, лезли прямо под ней.
– Соседка у нас была – Галина Петровна, – вспомнил Саня. – Добрейшая старушка. У многих тут под окнами вишня растет, и мы, мелкие, эти деревья обдирали, пока хозяева не видели. Во-первых, потому что своей вишни всегда мало. Во-вторых, чужая, она, как назло, слаще. Так вот, Галина Петровна – единственная, кто не бегал за нами с палкой. А все вот поэтому…
Они встали на мосту. Под ними четверка железнодорожных путей уходила чуть дальше от вокзала, а там делилась и образовывала что-то вроде огромного кармана, где путей становилось уже не четыре, а с десяток.
– Часть тех карманных путей, – пояснил Саня, – в лес уходит, к бывшим лесопилкам и карьеру. Но уже когда мы тут жили, те были заброшены. С тех пор карман стали использовать для перецепки или отгоняли сюда пока ненужные вагоны. Самое интересное, что делалось это часто по ночам. Галина Петровна, ей тогда, по рассказам, и сорока не было, шла как-то через этот карман. Ночью. Пьяная. В тот раз электровоз не тащил за собой состав из вагонов, а был сзади и как бы толкал. Поэтому впереди не оказалось машиниста, чтобы ее заметить. Это вроде как запрещено, но… мало ли, что у нас запрещено, а делается. И состав ехал относительно медленно… В таком случае он почти не издает звуков, так, легкий гул, да иногда рельсы трещат, но к этому звуку тут быстро привыкаешь. В общем, трезвая, может, и заметила бы, а по пьяни…
– Твою ж… – взвыл было Пашка.
– По ее словам, она даже не почувствовала ничего. Удар в голову – это ее вагоном шибануло, а дальше очнулась в Черметской больнице и уже без ноги. Ну, как я и сказал, зато не бегала за нами, когда мы вишню у нее воровали. И случаев таких в Тихом каждый год до фига. По крайней мере, пока мы здесь жили, чуть не каждые три месяца кто-то по своей глупости на путях либо умирал, либо становился инвалидом.
Саня всегда считал, что плохо помнит свое прошлое в Тихом. И Галину Петровну, Саня был уверен, он уже давно позабыл, но вот надо же… Стоило тут оказаться, вдохнуть местный болотистый воздух, и кое-что начало всплывать.
Электричка, на которой они приехали, тронулась. Журналист и фотограф молча смотрели на Тихое. Железнодорожные пути делили поселок надвое. Причем более-менее приличные здания – вроде того же вокзала, монструозного Дворца культуры в стиле советского ампира, трехэтажного кирпичного здания администрации – концентрировались около моста, с той или другой его стороны. А вот дальше – сплошные деревянные домики и бараки.
– Оно больше, чем я думал, – сообщил Паша.
