Окончив школу, я перебрался в общежитие университета и сепарировался окончательно. Она продолжала жить в той же крохотной однокомнатной квартире, работала на той же работе и вроде бы совсем устранилась от жизни. Я пытался с ней говорить… Тогда еще, в первые годы, я пару раз начинал разговор об отце и нашем прошлом в Тихом. Мне казалось, что она несчастна, и, возможно, ей нужно было выговориться. Но встречал не печаль, а злость. Эта тема была табу: мне даже упоминать об этом запрещалось. Не понимал тогда и до сих пор не понимаю, что с ней произошло. Она не смогла пережить смерть мужа? Но почему и от меня отдалилась? Что случилось в нашей семье? Как мы пришли к этому?
– Да? Алло!
– Привет, мам. Я знаю, ты не любишь об этом говорить. Но мне нужна информация. Считай, я разговариваю с тобой не как сын, а как журналист. Ты помнишь секту, в которую вы с папой…
Она перебила меня, ее голос стал выше, я чувствовал, как она напугана.
– Саша, ты где сейчас?!
Из-за ее реакции мне и самому стало страшно. По спине побежал холодный пот.
Я пытался успокоиться, думать рационально, но не выходило. Может, из-за бутылки, которую мы прикончили с Генкой. Может, из-за того, что, вернувшись в гостиницу, я не нашел Пашку. Но только тревога не отпускала меня и до разговора с матерью. Я включил свет в номере, а потом сделал то же самое и в коридоре. Но ужас все равно бродил где-то рядом. Щекотал нервы.
