Физики из Брюсселя описывали некоторые интересные оптические эффекты, возникавшие при переходе света через разные среды. Для Алексея Андреевича это было ерундой – они такие же эффекты в своем НИИ еще лет пять назад обнаружили, подтвердили и даже объяснить смогли. Странно было вот что: при некоторых экспериментах, которые эти эффекты обнаруживают, в Черметском НИИ наблюдали свой ненавистный фон. А вот в Брюсселе его не видели. А должны были! Потому что работали они на том самом оборудовании, которое продали им немецкие коллеги, когда Восточная Германия объединилась с Западной.
Это навело Абрамова на мысль: проблема не в аппаратуре. Проблема в месте.
Мысль на самом деле не такая уж тривиальная. Универсальность – один из принципов физики. Телефон, выскользнувший из кривых рук, упадет по направлению к центру масс, где бы эти руки в данный момент ни находились: хоть в Европе, хоть в Азии, хоть даже на Марсе. Свет должен был вести себя одинаково и в Черметске, и в Массачусетсе, и в Брюсселе. Но не вел.
Когда у себя дома Алексей Андреевич повторял один из экспериментов, регулярно дающих фон, то был уверен, что получит ровно те же результаты, что и на работе. Даже если дело было в месте. Потому что расстояние от НИИ до его квартирки на третьем этаже хрущевки было не больше пяти километров. Но аппаратура выдала такое, что Абрамов заорал отборным матом, а это было для него совсем нетипично.
Фон значительно усилился. На стекле, через которое прошел луч, образовалась едва видимая ломаная спираль.
А еще в тот поздний вечер Абрамов в последний раз назвал это явление фоном и стал говорить о нем исключительно как о потоке. Потому что, усиленный, этот сигнал произвел на него удивительный эффект. Он почувствовал за ним нечто, испытал совершенно мистическое ощущение присутствия. Дом перестал пустовать. Впервые за много месяцев его жена будто была рядом.
Для ученого уровня Абрамова вычислить, где поток станет еще сильнее, было делом даже не техники, а рефлекса. Он сел, накидал вычисления на краях попавшейся под руку газеты и определил направление и расстояние.
Построенное в стиле советского брутализма и почти лишенное окон здание НИИ находилось в центре Черметска, а хрущевка, в которой жил Абрамов, – на юго-восточной окраине города. В ста пятидесяти километрах по тому же направлению находился поселок Тихое. Именно там поток и оказался наиболее сильным.
