Читаем Совок-16 онлайн бесплатно
Я как раз дошёл до второго пункта, когда дверь отворилась и в кабинет вошёл Игумнов. Вид у него был такой, словно он не из дому приехал, а добросовестно отбывал ночную повинность в борделе для нижних чинов. Впрочем, какие еще могут быть бордели в нынешние времена, если секс в стране официально отсутствует… Серый, небритый, с глазами советского преподавателя истории на кафедре «История КПСС». Которому без предупреждения показали настоящую, не отредактированную никем родословную Мозеса Мордехая Леви. В широких коммунистических кругах горделиво именуемого Карлом Марксом. А еще продемонстрировали с моей помощью истинную изнанку советского правопорядка.
— Доброе утро, старшой! — поприветствовал я Антона Евгеньевича. — Ты чего такой смурной, будто тебе ночью приснилась мировая революция? И лично Троцкий с ледорубом в руках и в женском исподнем?
— Ты не поверишь, Корнеев, мне снился ты, — мрачно ответил он, кладя на стол папку,похожую на мою. — Ты и товарищ Тютюнник. Причём ты всё время что-то ему объяснял, а орал он почему-то на меня!
— Это не сон, дружище, это предвидение грядущего! Орального и неизбежного… — утешил я его, стараясь не думать о двусмысленности фразы. — Милость божья. Ты ей отмечен и ровно потому мы с тобой живы, и пока еще на свободе. Иначе бы совсем беда была бы…
Игумнов не улыбнулся. Только снял свой модный болоньевый плащ, примостил его на вешалку и сел рядом.
— Гриненко сейчас внизу встретил, он там с мужиками курит, — сосредоточенно глядя перед собой в одну точку, сообщил он. — В общем, Стас просил передать, если ты уже здесь, то сидеть нам на месте смирно и готовиться к сеансу однополой любви. Он, правда, это по-другому назвал, но смысл тот же. Сказал, что Тютюнник со вчерашнего вечера на нас сильно злой. Ему, как мне дали знать, после нашего отъезда из прокуратуры Колычев вчера звонил. Потом ещё из городской уголовки кто-то. А уже после всего этого и Стас тоже имел с ним тяжёлый разговор.
— Не бери в голову, Стас имеет тяжёлые разговоры с ним уже не первый год! — философски заметил я. — Неприятно, конечно, но ничего, он привычный.
— Он так не считает, — неодобрительно глянув на меня, сухо возразил Антон на мою черствость.
— Потому и живёт слишком нервно, — пожал я плечами. — Но зато в хорошей квартире…
Мы помолчали. Я тем временем дописал ещё несколько строк. Потом перечитал написанное и вдруг почувствовал, что тревога, с которой я сюда ехал, уже не давит. А только неприятно поскрипывает своими старческими суставами где-то на заднем плане. Это был хороший признак. Значит, голова моя включилась и сработал старый служебный инстинкт. Если тебя тебя сейчас будут бить, то в этом случае лучше заранее предусмотреть все болевые точки и эрогенные зоны на своём теле. И разложить понимание данного процесса в своей голове системно. В первую очередь те причины и поводы, по которым тебя будут тиранить. А так же, что и чем ты сможешь на это паскудство ответить.
Долго сидеть в неизвестности нам, разумеется, не дали. Минут через десять в кабинет зашел мой друган Гриненко. Вид у Стаса был тот самый, который бывает у хорошего, а потому перед всеми виноватого опера. Который снова оказался между двумя и более, огнями. Потому как и нелюбимому начальнику непосредственно подчинён, и своего лепшего друга от того гниды уберечь пытается. А стало быть, вынужден изощрённо изворачиваться. Как нерестящаяся щука в браконьерских сетях.
— На выход, братья-герои! — буркнул он. — К отцу родному пойдём. Ждёт сука… И да, Серёга, ты уж соберись, и сосредоточься! Эта падла мне и так с утра уже объяснил, кто я есть такой. В МВД и в этой жизни. Но ты учти, злой он именно на тебя!
— Это он зря, — искренне посочувствовал я руководству. — Со мной всё понятно, тут спорить трудно, но ты-то у нас самый лучший из образцовых милиционеров!
— Да иди ты к чёрту! Я же, правда, не шучу, он кипятком вчера ссал! И сейчас всё еще им писается… — без оголтелой злобы ответил Стас. — Ладно, пошли.
В кабинете Тютюнника уже собрались почти все. Сам майор сидел за столом с таким лицом, будто бы этой ночью его лично вызвали в областное УВД. Где ртом генерала Данкова повторно и бессовестно обманули с обкомовской квартирой на Садовой. И с дополнительным отпуском в Крыму. А еще ко всему прочему, вместо сна заставили читать вслух приказы министра по нормам выдачи вещевого довольствия.
Справа от Тютюнника восседал его заместитель Веселов. Молчаливый и, как всегда, основательный. С тем выражением лица, с которым люди обычно присутствуют при чужих семейных скандалах. Вроде бы и не их это дело, но и отойти нельзя. Поскольку им, как людям интеллигентным, всегда и до всего есть дело.
Мы прошли в кабинет. Ближе всех к нам сидел Боря Гусаров. Делавший вид, что ему глубоко безразлично всё происходящее. Ещё двое знакомых мне оперов отделения УР так же расположились вдоль правой стены. Остальных я знал шапочно. Общая атмосфера в кабинете была гнетущей.
