Читаем Совок-16 онлайн бесплатно
Однако злость злостью, а вставать всё равно пришлось. Будильник в комнате Паны и Лизы отзвенел свои мерзкие трели и в квартире зашевелилась утренняя жизнь. Поворочавшись ещё с минуту, я понял, что валяться дальше бессмысленно. Тем более, что сегодня меня к одиннадцати часам в своём кабинете городской прокуратуры будет ждать товарищ Колычев. С планом розыскных мероприятий, которые я ему пообещал предоставить. А до этого мне ещё предстоит пережить встречу с моим новым непосредственным начальством в лице майора Тютюнника. И еще непонятно, какая из этих двух встреч для меня будет более волнительной.
Старший следователь прокуратуры, при всём своём служебном высокомерии, человек хотя бы логичный. С ним как-то можно разговаривать через результат. А вот майор Тютюнник, хоть и тоже далеко не дурак, но кроме результата имел ещё и очень специфический характер. Причём характер не сахарный, а тот самый, который барственно-советский. И к тому же замешанный на оскорбленном его самолюбии. Мною. А так же на извечно актуальном проценте раскрываемости и на праве лично решать, кто у него в розыске есть герой, а кто есть бесполезная скотина. Склонная к самостийному корнеевскому волюнтаризму.
Пана, увидев меня в трусах и на кухне, посмотрела без одобрения. А еще так, будто заранее была уверена, что я сейчас проглочу чай насухую и даже не жуя заварку. Потом всухомятку закину в себя два бутерброда и отбуду в свой, богом проклятый, райотдел. И сделаю это прежде, чем она успеет начать утреннюю идеологическую дискуссию о нравственном облике советской милиции. Которая дожила до двадцати трёх лет, а всё никак не может определиться и разобраться со своими женщинами. Впрочем, затевать неудобный для меня разговор она не стала. Только пододвинула мне кружку с парящим чаем и, заметив моё хмурое лицо, спросила:
— У нас в институте говорят, что в городе страшные дела творятся? Скажи, Серёжа, это правда? Опять какие-то там твои трупы?
— Пока ещё не мои, — буркнул я, намазывая хлеб маслом. — Пока ещё городские. И почему опять⁈ — оскорбился я, вспомнив о гаражном подвале с упокоенным мной военным бандформированием, — Хотя да, есть такая неприятная вероятность, что очень скоро они станут и моими тоже.
— Ты бы ел медленнее, — сочувственно глядя на меня, вздохнула она. — У тебя вид такой, как будто тебя уже кто-то бешеный укусил.
— Укусил, — честно признался я, не опускаясь до отрицаний очевидного. — Причём ещё вчера. И не кто-нибудь, а служебная инициатива. Собственная.
Пана неодобрительно покачала головой, но видя, что я спешу всерьёз, дальше тему развивать не стала. И, видимо, за последние месяцы она уже кое-что уразумела. Например, что в некоторых случаях советовать мне что-либо так же полезно, как убеждать паровоз не дымить. Я выпил поданный ею чай, поблагодарил за заботу и пошел одеваться. Потом подхватил папку, в которой кроме обязательного набора бланков лежал еще и мой, ещё вчера вечером наскоро набросанный черновик плана. И, не поминая господа бога всуе, отбыл к месту служения советскому правохранению.
В Октябрьский РОВД сегодня я приехал пораньше. Движимый не трудовым энтузиазмом, боже упаси, а из сугубо шкурного расчета и инстинкта самосохранения. Хотелось до общей утренней суеты увидеть кого-нибудь из своих. Дабы сориентироваться и понять степень душевных разрушений начальства, которые произвёл вчерашний звонок Колычева. В чувствительной и ранимой психике Тютюнника. Ну и вообще подготовиться морально. Поскольку идти к начальнику уголовного розыска неподготовленным — это всё равно, что маршировать босиком и без штагов. Особливо, если через строй злобствующих разведёнок. Которым только что раздали корзины с обломками кирпичей и указали на тебя, как на злостного и потомственного неплательщика алиментов.
В кабинете, ранее который на паях делили Гриненко и Гусаров, а теперь еще и мы с Игумновым, было пусто. Пахло вчерашним выкуренным табаком и пыльной бумагой. И тем особым милицейским духом, в котором неуловимо присутствуют одеколон «Полёт», сигареты «Ту-134» и пережёванное начальственным аппаратом человеческое самолюбие. За боковиной моего стола сиротливо, но вызывающе тускло блестели три пустые бутылки «Столичной». Аккуратно, стараясь не звенеть, я завернул их по одной в газету с обманчивым названием «Правда». И засунув в нижний ящик стола, уселся на свой стул. Достал чистый лист и принялся приводить в систему всё то, что вчера крутилось в голове. Вперемешку с Нефтегорском, Пшалговской, Мурзиным, лесом и автобусами.
Задача вырисовывалась масштабной. Почти неприлично огромной для полутора оперов и одной прокурорской мечты о скором раскрытии висяка. Автотранспортные предприятия области, имеющие в своём автопарке ЛАЗы и маршруты, проходящие через наш автовокзал. Путевые листы. Водители, подходящие по возрасту и, желательно, по приметам. Далее старые нераскрытые дела сексуальной направленности по детям и подросткам. Затем лесной массив. Потом снова таксисты. И так далее, и тому подобное…
