Читаем Совок-16 онлайн бесплатно
По пути, пока мы без лишней спешки добирались до Октябрьского РОВД, я зря времени не терял. Задавал вопросы задержанному. Вразнобой и вперемешку. Чтобы злочинцу труднее было сосредоточиться. Дужки наручников я ему всё же ослабил. И не столько из-за соображений гуманизма, сколько для того, чтобы потом не пришлось вызывать ему «скорую». А потом еще отписываться от прокурорских. За ненадлежащее применение спецсредства, повлекшее травму конечностей и непереносимые физические страдания подозреваемого.
Гражданин Мурзин, немного уже пришедший в себя, как я и опасался, понемногу начал проявлять несознательность. Соответственно, все попытки задержанного отмолчаться или включить дурака, мне пришлось пресекать на корню. Жестко, без сантиментов и без промедления. Для этого я был вынужден дважды прижиматься к бордюру, останавливать машину и выходить из неё. Дабы приложить некоторые кинетические усилия к правому боку нашего пассажира. Для вразумления последнего.
Пока мы еще в дороге, имеет смысл максимально подавить волю злодея и сломить его дух. Вместе с надеждами как-то выкрутиться. В стенах райотдела это сделать мне будет куда, как сложнее. Еще неизвестно, как нынче поставлена работа в Октябрьском отделении УР. Это, конечно, маловероятно и, скорее всего, я ошибаюсь, но вдруг начальник «угла» Тютюнник не приемлет жестких методов работы? Особенно с насильниками и прочими преступными элементами, задержанными орденоносным выскочкой Корнеевым… А то, что он обязательно припрётся на запах раскрытия тяжкого преступления против личности, это не то, что возможно, это абсолютно неизбежно. Это аксиома! По-другому в нашей системе не бывает. Как только завитает в воздухе амбре раскрытия какого-то тяжкого непотребства, так сразу же со всех сторон в эту точку слетаются вышестоящие стервятники. А посему проявлять в присутствии начальника районного «угла» излишнее и не совсем законное рвение я бы не хотел. Категорически бы не хотел! Мало ли, как оно потом мне аукнется. Да и вообще, вот так просто, не за здорово живёшь отдавать кому-то лавры от поднятого износа, нипочем не хотелось. Хотя самому-то мне, особенно после недавно полученных внеочередных звездочек на погоны, да еще и госнаграды, от невеликого поощрения ни тепло, ни холодно. Но вот новоиспеченному старшему оперу Игумнову такой жирный плюсик в его личное дело, уж точно, не повредит. Тем более, если он будет зафиксирован в самом начале его служебной карьеры. Ну да ладно, об этом мы еще успеем подумать, а пока надо сексуального интервента додавливать. До полной его кондиции и распада его гнилой психики на молекулы.
— Ну, сучья морда, ты у меня сейчас, ей богу, доиграешься! — глядя в зеркало заднего вида и входя в образ милицейской держиморды, по-звериному прорычал я. Усевшись на водительское место сразу же после повторного дружеского тычка кулаком в печень Мурзина.
— Я сейчас тебя безо всякого прокурорского следствия, своей оперской властью задержу на трое суток! И в камеру засуну! Да еще всем сидящим в ней бродягам расскажу про твои подвиги! С подробностями про изнасилование и убийство ребёнка! И к утру ты уже кукарекать под шконарём будешь! Чего ты, сука, жопой-то крутишь⁈ Уж, если начал признаваться, так и дальше продолжай в том же духе!
Повторно бросив взгляд в зеркало, я отметил, что Берик болезненно морщится и пытается прижать к своему боку правый локоть. К печени, дважды уже промассированной моим дружественным кулаком. Прижимая локоток, насколько это ему позволяли кандалы, пристёгнутые к дверной ручке, жулик изображал непереносимые страдания. Впрочем, больно ему было по-настоящему, бил-то я от души.
— Тем более, что у той бабы, которую ты вчера так зверски изнасиловал и ограбил, медики твой биоматериал из её «рогатки» изъяли! — для надёжности продолжил я бутафорить, смущая разум упыря, — Зря ты, урод, армавирской резиной не воспользовался! Теперь хана тебе, Мурзин! Наука, гражданин Берик, штука серьёзная и против неё никак не попрёшь! Так что уже сегодня проведут экспертизу твоих выделений! А после заключения эксперта никуда ты от износа гражданки Пшалговской не отвертишься!
Присматриваясь к реакции насильника на произнесённую туфту, я не без удовлетворения замечал, что мои слова упали в взрыхлённую почву. Похоже, что находящийся в смятении Мурзин воспринял мои доводы всерьёз.
— Но тогда ты извиняй, ни раскаяния, ни чистосердечного признания в дело тебе внесено не будет! Не зафиксируем мы их тебе, Берик! И в этом случае суд тебе уже не какой-то сраный пятерик, а все двенадцать лет отмерит! По совокупности с грабежом! Ты же, сучья ты морда, у неё еще и все деньги из кошелька выгреб!
