Читаем Совок-16 онлайн бесплатно
Эвон, как! — мысленно усмехнулся я прагматичному цинизму процессуально независимого лица из надзирающего за соблюдением закона органа. — Истинно прав товарищ Колычев в своём не политкорректном утверждении, что всё у нас в этом деле с самого начала пошло через жопу. То, что он это обстоятельство узрел и озвучил, это не фокус и не событие. Событие, это то, что он не только внял моим нахальным камланиям, но и принял правила игры. Нет, не мои правила, а суровой жизненной действительности. И с какой стороны на это не посмотри, оно дорогого стоит. Теперь мы с ним уже точно в одной лодке и без лишних собак! И он это только что признал. Вслух признал! Стало быть, нестандартные слова, которые я для него нашел в своём многоопытном разуме, оказались теми самыми. Н-да…
— Понял вас, Владимир Васильевич! — ни на микрон не притворяясь никем и ничем, честно ответил я прокурорскому дядьке. Оценив его поступок и произнесённые вслух слова. — Душевно благодарю за доверие! — учтиво, но неожиданно для себя самого используя лексику из бандитских девяностых, ответил я.
Не мягчея лицом, следак мне удовлетворённо кивнул. А так ничего не понявший Мурзин, нимало не догоняя сути нашей полемики, но своим упыриным хребтом чувствуя её судьбоносность для себя, испуганно заморгал.
— Вот и чудненько! — кивнул Колычев, положив на стол лист с признанкой таксиста, которую я отдал ему перед тем, как выйти в коридор. — Тогда, гражданин Мурзин, начнём с вашего чистосердечного признания по факту изнасилования и разбойного нападения на гражданку Пшалговскую Ирину Михайловну! — придвинул он к себе бланки постановления на возбуждение уголовного дела и протокола допроса. — Осмотр места преступления где? Изъятое где? — строго зыркнул на меня прокурорский следак. Я молча полез в портфель.
Мурзин начал рассказывать. Говорил он сбивчиво, путался в мелочах и во времени. Но Колычев, сверяясь с моими записями и его «чистухой», где все было разложено по полочкам, терпеливо направлял его наводящими вопросами. Методично возвращал к хронологии, заставлял вспоминать мелочи. Я сидел в сторонке, слушал и не ленился делать для себя пометки. Игумнов стоял у двери молчаливым истуканом, стараясь не отсвечивать.
Картина вырисовывалась такая. Мурзин, оставив свою «Волгу» на стоянке, отправился в лес по той же причине, что и многие. То есть, по нужде. Туалет, с его слов, на автовокзале был закрыт, а уличный — в таком состоянии, что, по выражению Мурзина, «туда и бомжи заходить боятся». В лесу он выбрал укромное место и даже расстегнул штаны, но не успел… Поскольку увидел приближающуюся к кусту, за которым он стоял, очень красивую женщину. Как потом оказалось, потерпевшую Пшалговскую Ирину Михайловну. Та, судя по всему, тоже искала уединения с природой. И тут у Мурзина, по его собственным словам, «помутнение какое-то случилось».
— Красивая она очень! — не покривив против истины, мрачно пояснил он следователю, глядя в пол. — Я таких раньше никогда не видел. Только на журнальных обложках про кино. А тут эта баба! Живая! Как артистка! С голой жопой и совсем вблизи… Одежда дорогая, сама вся такая ухоженная и пахнет по-заграничному! Не «Ландышем» каким-то за полтора рубля и даже не «Красной Москвой»!. Ну и… сам не знаю, как оно всё вышло. Бес, наверное, попутал… так-то я раньше никогда… Всегда по согласию… В общем, вышел к ней из-за кустов, и поначалу это… в общем стал как бы культурно к ней приставать… А эта дура, она сперва оторопела и растерялась, а потом, как бешеная отбиваться начала. По лицу несколько раз прошлась. И ногтями, тварь, всю рожу мне исполосовала. Я тогда уже разозлился сильно, ну и нож достал. И как только щелкнул им, она лезвие увидела, и тут же сникла. Испугалась, наверное. — Мурзин неопределённо, будто сомневаясь в эмоциях потерпевшей, пожал плечами, — Ну а дальше… дальше вы знаете. Потом уже всё почти по согласию было… Почти. А, что деньги у неё из кошелька забрал, так она мне их сама предложила, когда нож увидела… Говорю же, разозлился я! Она так богато одета была… На ней только шмоток импортных на три моих зарплаты напялено было!
Колычев слушал и записывал, изредка кивая. Шариковая ручка, зажатая в его пальцах, строчила по бланку протокола допроса, словно иголка швейной машинки. Ответы таксиста на свои вопросы он записывал аккуратным, каллиграфическим почерком.
— Нож где? — спросил он, не поднимая головы.
— Выкинул, — глухо, без выражения ответил Мурзин. — Потом уже. Подумал, что лучше будет от него избавиться. В кино такое видел. От стоянки отъехал и в окно её выбросил. В траву.
— Точнее? — требовательно поднял глаза от протокола следователь, — Место указать сможете?
— Смогу, наверное… — вяло пожав плечами, не стал упорствовать таксист-разбойник с большой городской дороги, — Да там её несложно найти! Под щит и бросил! Стоит там после остановки перед поворотом. На нём еще «Берегите природу!» написано и костёр с лисьей мордой нарисован. Так-то хорошая была «выкидуха», если не подобрал еще никто, то там она и лежит! Бурьян там высокий…
