Читаем Совок-16 онлайн бесплатно
— Так я тебя и не уговариваю венчаться, — признался я, без малейшего сочувствия к чувствам нелюбящих.
— Но, если ты, правда, по пацану и по тому случаю хлопочешь… — он сплюнул себе под ноги. — Я этих пидоров, особенно, когда они детей… я их еще больше не люблю! Совсем ненавижу!
— Это, Василий, первая твоя разумная мысль за текущий вечер! — поощрил я кастрата, вслух признав объективную реальность.
Он скривился. Но спорить поостерёгся. Вместо этого очень осторожно огладил свою промежность.
— Был у нас такой в колонне! Тоже тихий. И башка да, большая у него башка. Не этот, который Морозов. При межгороде раньше крутился. Нет, на баб не смотрел. А на пацанов — как бездомный кот на чужое мясо. Мне он тогда ещё не понравился. Сейчас во второй автоколонне катается, на договорных машинах. Они сторонние предприятия обслуживают. Он там же давно. Полгода или больше.
Я внутренне подобрался, но лицом этого не выказал. Сделавший стойку опер не должен светиться своим интересом раньше времени. При общении с некоторыми людьми, свою вспыхнувшую вдруг заинтересованность надо держать при себе. Иначе кто-то начинает играть уже по-своему, с оглядкой на твою реакцию.
— Фамилию того мужика помнишь? — задал я вопрос своему вновь приобретённому помощнику.
— Нет. Нахер мне нужна его фамилия⁈ Да и давно он перевёлся. Но рожа у него, действительно, неприятная. И глаза… какие-то… в общем, пустые у него глаза.
Вот она! Кармическая польза от удара по яйцам. Хоть и не выдуманная киношная, зато вполне продуктивная. Василия я еще пытал не меньше получаса.
Аллу я всё-таки проводил сначала до подъезда, а потом и до двери в квартиру. Не из рыцарства пионерского. У меня его от службы во внутренних органах и от прожитых лет осталось меньше, чем у районного завмага неучтёнки после ревизии. Просто после недавно случившейся сцены оставлять женщину одну у подъезда было бы как-то не по-мужски. Даже для меня.
У самой двери в квартиру она остановилась, но за ключом сразу не полезла. Помолчав, она задумчиво произнесла, взяв своими длинными пальцами меня за пиджачную пуговицу.
— Я заметила, что вы, Сергей, всё время шутите. — подняв зелёные глаза, Алла всмотрелась в моё лицо, попытавшись что-то в нём разглядеть.
— Просто это дешевле, чем нервничать, — нейтрально, но, как мне самому показалось, честно ответил я, — И вообще, я по природе своей очень весёлый и легкомысленный человек!
— Вам, наверное, всё в жизни кажется смешным… — видимо не найдя в моих глазах того, что ей было нужно, грустно констатировала диспетчер Черненко.
— Нет, — какое-то время подумав, покачал я головой, не соглашаясь с ней, — Только то кажется смешным, что иначе пришлось бы слишком серьёзно воспринимать.
Она долго смотрела мне в лицо, потом тихо сказала:
— Если завтра вам что-то понадобится, я ещё подумаю. Может, что-то про этого Морозова… или не про него… но я обязательно что-то вспомню. Вы приходите…
— Да-да, вы обязательно подумайте! И обязательно повспоминайте! — охотно согласился я на посул барышни. — Только вы без лишних фантазий, пожалуйста. Мне от вас, Алла, только чистейшая правда нужна, а не желание понравиться советской милиции.
— А вам? — спросила она уже почти в дверях. — Лично вам разве это не нужно? Чтобы вам просто кто-то хотел понравиться?
Вот тут я чуть не прокололся и едва не ответил слишком честно. Но вовремя прикусил язык. Честность с женщинами — штука хорошая и, безусловно, нужная. Вот только дозировать её надо, как спирт при приготовлении коктейля под названием «Лечебная амброзия». Не соблюл пропорции, добавил чуть больше нужного и будет тебе уже не счастье, а цирроз. Н-да…
— Мне, Алла Сергеевна, — сказал я, — в моём преклонном возрасте уже полезнее, когда мне говорят правду и ничего, кроме правды. А всё остальное я и сам как-нибудь додумаю.
Ничего не ответила мне Алла Сергеевна. Молча достала из сумочки связку ключей, так же молча отомкнула замок двери и вошла в квартиру. Она закрыла дверь, а я пошёл вниз по лестничному маршу. Думая о том, что женщины прекрасны и порой нестерпимо желанны, но семейная жизнь придумана, вероятно, как особая форма наказания. Для мужчин, которые вовремя не отступили от опасно пылающего огня. И потом, я слишком хорошо знаю себя. А женщин люблю слишком искренне и беззаветно. Чтобы портить им жизнь долгим со мной совместным проживанием. Слишком уж это будет негуманным с моей стороны по отношению к ним…
Наутро, когда мы с Антоном вновь появились в ПАТП. Но до автоколонны под вторым номером добраться не успели. Потому что почти сразу всплыл еще один косвенный персонаж. Некто Иван Викторович Бахтин.
