Читаем Совок-16 онлайн бесплатно
— Погоди, — я развернулся к нему всем корпусом. — Ты хочешь сказать, что этот мужик вышел из леса, сел в автобус и уехал, при том, что буквально за несколько минут до этого там, в глубине, был задушен ребёнок? Им задушен! Он, что, не выглядел взволнованным? Не озирался? Не суетился?
Мурзин пожал плечами, насколько это ему позволили скованные руки.
— Не видно было, что взволнован. Спокойный был. Вышел из-за деревьев, огляделся, коленки на штанах отряхнул и к своему «скотовозу» почапал. Неторопливо, как будто с обеда шел. Меня он не заметил, я из-за кустов еще не вышел.
— Ладно, — подвёл я черту под первичной частью опроса. — Значит, так, ты его левую руку к себе пристегни! — протянул я Антону ключи от браслетов.
— А ты сейчас нам будешь сочинение писать! На тему «Как я провёл лето», — вытащил я из своего портфеля лист бумаги и авторучку из кармана, — Ты ведь хочешь, чтобы суд к тебе снисхождение проявил? — подмигнул я нахохлившемуся Мурзину, — Или мы без чистосердечного обойдёмся? Нам-то с моим товарищем похеру, экспертиза по-любому нашу правоту подтвердит! Но тогда, если без чистухи, то суд тебе автоматом года три-четыре к сроку довесит!
По напряженной физиономии сексуального обидчика нефтедобывающей отрасли СССР пронеслись судорожные всполохи сомнений и иных мыслительных процессов. Сначала на его лбу, а потом и носу появилась испарина. Мужик явно пребывал в жутком напряге, путаясь в суетных соображениях относительно предложенного ему выбора. Если честно, то главная моя надежда была на его прежнюю судимость. Парадокс, но иногда проще обыграть бывшего сидельца, чем растерянно-упёртого первохода. Лица ранее судимые, они по своей наивности почему-то считают себя сведущими в уголовно-процессуальных игрищах. Только лишь исходя из прежних своих сидок. И по этой причине многие из них пытаются самостоятельно принимать решения по спасению от ментовского коварства. Рациональные, как им ошибочно представляется. Всё же это очень хорошо, что в нынешние благословенные времена с момента задержания адвокат жуликам не положен.
— Ну, что, лишенец, будешь «чистуху» писать или зря мы тебе этот подарок пообещали? — лениво нахмурился я и медленно начал отводить руку с бумажкой от Мурзина.
— Буду! — наконец-то решился таксист и свободной уже правой рукой выхватил у меня листок.
— Погоди! — отдав ему еще и самописку, полез я в задний карман пассажирского сиденья, — На вот, подложи! — протянул я Берику атлас автомобильных дорог в твёрдой книжной обложке.
Опрашивать Мурзина своей рукой я не стал. Поленился. Можно было бы даже не опросить его, а полноценно допросить протоколом допроса. Бланки-то у меня при себе имеются. И пофиг, что дело по изнасилованию гражданки Пшалговской пока еще не возбуждено. Время допроса сейчас можно не проставлять, а прокурорский следак потом выпишет мне отдельное поручение на данное следственное действие. Уж, чего-чего, а допросил бы я Мурзина не хуже любого прокурорского следователя! Но лень. Пусть этот упырь собственноручно корябает свою признанку! И следак тоже не барин, не переломится, и сам пускай злодея допросит.
Надиктовав Мурзину его чистосердечное признание во вчерашнем изнасиловании гражданки Пшалговской И. М., я забрал у него бумагу. И спрятав её в портфель, с хрустом потянулся. Удовлетворённо и с благостным осознанием того, что еще один гадский урод не только найден, но еще пойман, и обезврежен. И, что вскорости он будет посажен в казённый чулан. А, стало быть, в ближайшие лет восемь-девять никто от его преступных проявлений не пострадает.
— Поздравляю вас, коллега! — устало подмигнул я старшему инспектору Игумнову, — С боевым, как говорится, крещением! С первым раскрытием тяжкого преступления против личности! Орден тебе за этого похотливого мурзилку вряд ли дадут, а вот премию рублей, этак, аж в двадцать, это запросто, это вполне возможно!
— А тебе? — не проявив безудержной радости, соответствующей моменту, поинтересовался бывший педагог-историк, — Тебе, что, премию не дадут? Которая, аж в двадцать рублей?
— Хрен его знает, может, и мне дадут. Я был бы не против…- не стал я упираться и гневить судьбу относительно возможного прибытка, — Но это маловероятно. Во-первых, это ты у нас в паре старший, а, во-вторых… Во-вторых, у меня с майором Тютюнником давно уже сложились непростые отношения. Эксклюзивные, можно сказать, отношения!
— Ладно, чего-то отвлеклись мы! — отринул я мысли о материальном поощрении, — Хочешь, не хочешь, а обещанное выполнять надо, в прокуратуру сейчас поедем! Будем гражданина Мурзина прокурорскому следователю сдавать. Ты как, поедешь в прокуратуру, Берик? Или всё же тебя сразу в ИВС отвезти? Тогда ты даже на ужин еще успеешь! — вопросительно и с отеческой заботой посмотрел я на таксиста. В очередной раз с удовлетворением отметив, как он моментально посерел лицом.
— Не надо в ИВС, начальник! — поперхнувшись на первом слове и дав петуха на втором, заблажил насильник, — Вы же обещали! Я же вам во всём признался и исключительно всё вам про преступника рассказал!
