Читаем Совок-16 онлайн бесплатно
В пустом боксе ремзоны поначалу он держался нагловато. Это тоже было неплохо. Люди его породы, когда без нужды начинают защищаться нахальством, часто сами себя выдают преждевременной суетой. Я спросил про вчерашний день, про его маршрут. Потом про задержку возврата, про исправление в путёвке. Он юлить не стал, но отвечал широко, с нарочитой обидой человека, которого без вины записали в преступники. Только за то, что у него сложный характер и за то, что привередливые диспетчера его не понимают.
— Опоздал потому, что радиатор потёк, — сказал он. — Вода ушла. На трассе стояли. Потом ещё доливал. Потом уже в парке оформлялись.
— Кто подтвердит?
— Напарник. Механик. Хоть кто. Чего мне врать? — начавший успокаиваться Лисовец пожал плечами.
— А исправление в путёвке кто вносил?
— Не я. Тамара, наверное. Или Жигалин. Я не писарь, я водитель!
— А в лес за автовокзалом вчера не заходили?
Он посмотрел на меня уже внимательнее и в глазах его вновь появилось прежнее беспокойство.
— Зачем мне в лес? — пожал он неширокими плечами, — Я на автовокзал по работе заехал, а не грибы собирать! Не был я ни в каком лесу.
— Ну не был и не был! — не стал я упираться и бычить, — А вот еще говорят, что женщины на вас жаловались.
— И что? На меня и тёща может пожаловаться, если я её назад в деревню выселю!
— Да бог с ней, с тёщей! — снова без препирательств сдался я, — Тёща твоя, я так думаю, она ещё живая. А вот мальчик, которого в том лесу убили, он не живой!
После этой фразы наш клиент сбился. Не на слова. На интонацию. Это был хороший признак. Значит, тема его царапнула. Но чем? Страхом разоблачения? Пониманием? Или просто обычным человеческим рефлексом, когда при тебе вдруг упоминают убитого ребёнка? С примеркой его смерти к тебе?
Далее мы подробно допросили его протоколом допроса свидетеля. Потом пошли ломать версию дальше. Механик подтвердил, что автобус действительно вернулся позже. Но вот затем начались неприятные для нашей красивой теории мелочи. Напарник Лисовца, хмурый, пузатый шофёр по фамилии Шляхтин, клялся, что в нужный день Лисовец на трассе не стоял, а вообще ехал не на том автобусе. С утра по колонне была произведена внезапная рокировка. Закреплённая машина пошла в резерв из-за проблем с тормозами, а на линию Лисовец вышел на подменном ЛАЗе с другим номером. В журнале подмен записи почему-то не было, зато в ремонтной ведомости числился тот самый междугородний ЛАЗ. На который мы уже мысленно надели удавку. Дальше больше. Тамара Сергеевна, когда я прижал её уже в диспетчерской, вспомнила, что исправление времени в путёвке делала не потому, что Лисовец задержался, а потому, что поздно вернулся сменщик с чужой машины. А Жигалин в суматохе сунул ей не тот бланк. А потом и пройдоха Жигалин, почесав когда-то деформированный и криво сросшийся нос, признал, что карточка закрепления у них вообще давно живёт отдельной жизнью. И что фактический выпуск машин по ней сверять, это всё равно, что ловить глиста в ведре с вазелином.
По всему выходило, что удобный для нас Лисовец не при делах. Версия разваливалась на глазах, и разваливалась не от наших сомнений, а от самой советской транспортной реальности. То есть всерьёз и по-настоящему.
Когда мы вышли во двор, Игумнов с досадой захлопнул блокнот. Будто хотел прихлопнуть всю шофёрскую братию разом.
— Сволочь же! — обиженно посмотрел он на меня. — Всё при нём, ведь подходит же по всем статьям…
— При нём, — согласился я. И да, сволочь. — Только не наша. Обычный козёл. Баб цепляет и диспетчерам хамит. Но не тот, кто нам нужен. И вот это особенно обидно. Потому что бумага под него легла, как невеста под честное обещание.
— Полдня в помойку! — тяжело вздохнул историк Игумнов.
— Ерунду говоришь! Что полдня, так это не шибко и жалко! Считай, что это твоя плата за обучение. И потом вот, что еще, инспектор Антон. Межгород, это автономная от советской власти секта. В которой автобус может быть один, путёвка другая, водитель третий, а правда четвёртая. И все они друг с другом не знакомы. Ладно, будем считать, что эту лавочку мы отработали. Поедем дальше!
Следующей вехой у нас в списке числилось областное производственное автотранспортное предприятие. Где по теории Савчука сходились ещё два междугородних ЛАЗа нужной нам наружности. Там для конструктивного взаимодействия нам досталась молодая диспетчерша Алла Черненко. Прежде, чем следовать рекомендации заместителя директора, мы с Антоном не поленились пройтись по территории. И о будущем источнике навели справки. Две разные бабы про диспетчера Аллу шепнули нам немного. Одна назвала её «гордой», другая — «не дурой». В переводе с женского на русский это означало, что девка она не простодырая. Что, скорее всего, знает много, говорит мало и, что цену себе она тоже представляет.
