Читаем Совок-16 онлайн бесплатно
Занятые служебной писаниной Стас и Боря наши переговоры всё же отслеживали. Но не вмешивались, а только бросали в нашу сторону короткие взгляды и одобрительно кивали головой.
— Станислав Геннадьевич, вы не против, если мы с товарищем стажером прямо сейчас за водкой до магазина метнёмся? — подчеркивая своё уважение, как к наставнику, обратился я к своему верному другу, — Надо бы успеть всё привезти еще до вечерней оперативки. А то потом, когда народ косяком с работы попрёт, в магазинах уже будет не протолкнуться!
Само собой, за водкой нас безропотно отпустили. Переместив бумажки со стола в сейф, мы с Антоном направились к выходу из райотдела. Шутки шутками, а в пиковое вечернее время в очагах советской торговли мы сможем только хлеба купить. И кильку в томате, если к прилавку сумеем прорваться.
На всё про всё у нас со вторым стажером ушло два часа времени. И чуть более пятидесяти рублей на двоих. Которые были потрачены на семь бутылок водки, рыбные консервы и колбасу двух видов. Еще мы купили огурцы с помидорами и два больших арбуза. Всё-таки удачно получилось, что моя миграция из службы в службу случилась осенью!
Вечернее совещание у начальника УР прошло так же штатно, как и утром. Нас с Игумновым, по причине нашей профнеполноценности, барский гнев и барская любовь обошли стороной. Зато тем сослуживцам, которых товарищ Тютюнник счел разгильдяями, на орехи досталось крепко.
В этот раз я за общением майора с коллективом следил с гораздо большим вниманием, чем утром. Имея определённое понимание, из такого вот вечернего процесса раздачи слонов и пряников можно постичь много чего. Особенно, если знать профессиональную специфику задач, которые выполняет подразделение. И хорошо осознавать, о чем идёт разговор. Специфику я знал. Может быть, даже лучше, чем кто-либо из присутствующих на этой оперативке. И текущий разговор мне тоже был хорошо понятен.
Как бы ни был мне антипатичен Тютюнник, но пока что специалистом он мне казался неплохим. Во всяком случае, с операми он разговаривал толково и по ушам себе ездить никому из них не позволял. И провинившихся он дрючил не формально, а с огоньком. Прибегая не только к начальственному крику и ненормативной лексике. Помимо ора и мата, которых майор ничуть не чурался, он умело использовал неплохие навыки руководителя.
Как и было оговорено, сбор страждущих в нашем кабинете начался только после того, как майор Тютюнник отбыл домой. То есть, где-то через полчаса после окончания вечернего совещания.
Тем временем мы уже сдвинули столы в нужную конфигурацию и даже успели нашинковать закусь.
Наверное, за отъездом майора следили не только мы и не только из нашего окна. Потому что, как только УРовская «копейка» отъехала от здания РОВД, на запах колбасы и водочных бутылок сразу же начал прибывать оперативный состав.
Житейская мудрость пожившего человека и опыт двух каденций снова меня не подвёл. Перед тем, как провернуть ключ в дверном замке, я насчитал в кабинете четырнадцать человек. Вместе с собой. Получилось идеально. По полбутылки беленькой на нос, это оптимально. Как раз, чтобы не переборщить и не скатиться в неконтролируемое гульбище. И ровно столько, чтобы в полной мере ощутить радость от того, что отделение уголовного розыска Октябрьского РОВД пополнилось еще двумя отличными парнями. Один из которых, правда, не сильно отличается моральной устойчивостью… Зато второй, гордо выпятив вперёд грудь с орденом, вполне может служить эталоном молодого строителя коммунизма и примером для всего личного состава.
Уже первый полтинник был употреблён и закушен, чем бог послал. А следом за ним был уже налит второй, когда противно задребезжал телефон внутренней связи.
Трубку поднял Гриненко.
— Дежурный, — прикрыв ладонью микрофон, вполголоса известил он офицерское собрание, — Тихо! — прикрикнул он на излишне громких гостей и снова прижал трубку к уху.
Вслушивался Стас не более минуты и всё это время его лицо менялось. Превращаясь из расслабленно-добродушного в сосредоточенно-злое.
— У нас убийство! — тихо произнёс Гриненко, — Опять пацан-малолетка за автовокзалом. Задушен, а перед этим изнасилован.
Все опера моментально умолкли. И даже тот, кто успел поднять со стола свою вновь наполненную ёмкость, без раздумий поставил её обратно. Жевать тоже все прекратили. Так прямо и замерев, кто с приоткрытым, а кто-то с перекошенным в процессе ртом. Все присутствующие в один миг поняли, что праздник закончился и вместо него началась беспросветная каторга. Без сна и продыха в ближайшие сутки. В то, что это преступление будет раскрыто по горячим, никто, само собой, здесь не верил.
