Читаем Совок-16 онлайн бесплатно
Радуясь отсутствию засилья попутного и встречного транспорта, я совмещал аккуратное руление с тщательным обдумыванием дальнейших розыскных действий. И решил не ехать сразу же в райотдел. Пока мы с Антоном пред ясны очи Тютюнника не появились, мы будем оставаться относительно свободными. И можем продолжить начатое. Но стоит нам только появиться в отделении розыска Октябрьского РОВД и тогда нас сразу же припашут. Сунут в руки каждому херову тучу инструкций и приказов для вдумчивого с ними ознакомления. А мне, вдобавок, как прошаренному правоведу МВД со стажем, еще и входящих бумаг от своих щедрот отвалят. Чтобы с самого начала служба мёдом не показалась. И почему-то я нисколько не сомневаюсь, что половина сроков по этим входящим на сегодняшний день уже «съедена». Так что нет, ребята, мы снова пойдём другим путём. Слава богу, мобильников, да что там мобильников, сейчас даже пейджеров нет! Поэтому мы обязательно воспользуемся отсутствием контроля за собой и в райотдел носа пока совать не будем. Уже ближе к вечеру туда заявимся. А пока поедем на автовокзал и пошаримся по его округе.
Судя по тем подробностям и отдельным мелочам, которые удалось вытянуть из Пшалговской, половой агрессор, вчера на неё напавший, имеет какое-то отношение к автотранспорту. А это обстоятельство в свою очередь уже позволяет предположить, что между ним убогим и здешним автовокзалом имеется связь. Насколько эта связь прямая или она всего лишь поверхностно-косвенная, нам с моим напарником и предстоит установить. Если только она вообще существует.
Нельзя совсем исключать, что насильник, как и сама Ирина Михайловна, точно так же мог просто зайти в заросли, чтобы прозаически там побрызгать. А на неё он мог случайно и без какого-либо злого умысла наткнуться. По несчастливой для неё случайности. Когда та, как токующая тетёрка, ничего не замечая вокруг, легкомысленно заголилась и раскорячилась над лесными пестиками-тычинками. Глупо было бы сомневаться, что вид голой задницы блистательной мисс НГДУ оставил бы кого-то из мужиков равнодушным. Даже будь они импотентами в шестом поколении. От такой демонстрации любой, даже самый сознательный советский семьянин, может напрочь утратить контроль над разумом. Потому как мадам Пшалговская есть женщина самого первостатейного экстерьера. Хоть спереди, хоть сзади. И, если простить её насильника невозможно ни при каких обстоятельствах, то хотя бы мотивацию его понять очень даже нетрудно. Как ни грустно это осознавать, но в этом случае следует смотреть на данную ситуацию со всей реальной объективностью. А трезво посмотрев, безутешно признать, что вероятнее всего, этот износ мы никогда не раскроем. И не потому, что беспросветные дураки или бездельники. Его, это преступление, то есть, никто и никогда не сможет раскрыть. Ну, если только случайно или по какому-то странному и счастливому стечению обстоятельств.
Но тут не может не присутствовать и второй вариант. Для нас с Антоном более предпочтительный. При котором можно предположить, что сексуальный мародёр, в интимном плане так бессовестно ограбивший начальницу орсовского дефицита, а потом еще распотрошивший её кошелёк и сумочку, не совсем профан. Что он не дебютант в подобного рода общении с дамами. Что напал он на Ирину Михайловну не по воле спонтанного случая, а по непреодолимому зову своей паскудной душонки. И, если изнасилования женщин для него не разовое стихийное баловство, а привычное хобби, то тогда у нас с Антоном есть неплохой шанс с ним познакомиться.
Все эти соображения я внятно, последовательно и предельно неторопливо проговорил своему попутчику. Который поначалу сидел и, обиженно отвернувшись, что-то высматривал в боковом окне. По всей видимости, пребывая в состоянии адолесцентной уязвлённости своего эго. То есть, от того, что был изгнан из кабинета Пшалговской в коридор во время нашей с ней доверительной беседы.
— Ты зря бычишься! — еще, как только мы выехали на трассу, начал я примирительно вразумлять напарника, — В некоторых случаях со свидетелями, а уж, тем более, с потерпевшими, общаться нужно очень аккуратно! Особенно, если это женщина!
К чести начинающего, но в отличие от меня уже старшего опера Игумнова, следует признать, что дулся он недолго. Осознав, что по-другому было никак невозможно, он перестал хмуриться и постепенно втянулся в конструктивный разговор.
— Ты, правда, думаешь, что этот гад сейчас по-прежнему на автовокзале трётся и новую жертву себе высматривает? После того, что вчера там натворил? — с сомнением в голосе неодобрительно покачал головой Игумнов, — Он хоть и сволочь подлейшая, но вряд ли настолько глуп, чтобы опасности не понимать! Сам же говоришь, что она ему на роже свои отметины оставила!
