Читаем Совок-16 онлайн бесплатно
В том, что тот неизвестный автобусник, вышедший из леса, и есть злодей, я почти был уверен. Просто исходя из здравого смысла и опыта прежней работы. Есть такая поговорка, что два снаряда в одну воронку не попадают. А тут в одном месте и сразу два схожих по направленности преступления. Да еще, практически, в одно и то же время! Никакая артиллерия здесь не канает! Нет, ребята, в данной ситуации ни о каких случайностях или совпадениях речь не идёт. Имеет место неизбежная закономерность. И я имею основания полагать, что два вылезших наружу износа, это лишь малая часть айсберга. Надводная. Если бы не смерть пацана, всё осталось бы всуе.
Да, привокзальный лес изрядно загажен и это свидетельствует о его популярности. О частой посещаемости его гражданами и гражданками, то есть. Но любое изнасилование, за очень редкими исключениями, это преступление интимного свойства. И потому лишних глаз оно не терпит. Износ, это вам не громогласная и фееричная «бакланка», исполняемая на потребу многочисленной публики и предусмотренная в нынешнем УК статьёй за номером двести шесть. Насильник и особенно насильник-педофил, это по большей части, и по своей сути есть гнусный шакал, и тихушная крыса. И присутствие общественности во время столь волнительного для него процесса, ему всегда поперёк души. Само собой, подельники, если таковые участвуют в криминальном празднике плоти, тут в счет не идут. Так что волей несчастного случая, два упыря независимо друг от друга оказались в одной норе. Образно выражаясь. Очень уж удачно для них сложилось, что человеческий муравейник автовокзала, с непрерывно снующим потоком потенциальных жертв, расположился буквально на границе с лесом. И то обстоятельство, что сортир в этом грёбаном автовокзале уже длительное время закрыт на переучет, это тоже в кассу уродов. Следовательно, при наличии у криминального элемента спроса на женские и детские тела, шансов у последних не было никаких.
— Номер автобуса запомнил? — не питая наивных надежд, спросил я, впиваясь взглядом в зеркало.
— Не-е, — мотнул головой задержанный. — Не до того мне было. У меня самого тогда… ну, вы понимаете, — он виновато потупился, попытавшись потрогать свои исцарапанные щёки. — Я больше думал, как обратно на стоянку пройти, чтобы никто не увидел. Морда-то вон, как расцарапана. Ну и та баба… она же следом за мной могла из леса выскочить. Вокруг толпа народа, а она, не дай бог, орать бы начала…
— А цвет автобуса? продолжил наседать я. Может, какие-то надписи на нём были? Рисунки? Эмблема предприятия какая-то или полосы там, к примеру, цветные?
У меня теплилась надежда на повальное увлечение советских людей украшательством своих транспортных средств. Неважно, будь то велосипед, самосвал или бульдозер. И стар, и млад упорно пытались хоть как-то вырваться из всеобщей, и по-казарменному единообразной серости совка. Для чего и лепили на свою технику всяческие нештатные катафоты и самопальные молдинги. И даже цыганскую бахрому с купеческими кистями вешали на лобовик изнутри.
Мурзин сморщил лоб, силясь вспомнить. Видно было, что он добросовестно старается. Поскольку хорошо понимает, что от его ответов зависит, в какой камере, и в чьей компании он проведёт ближайшую ночь.
— Обычный цвет, — наконец выдавил он из себя очередную пустоту. — Красно-белый. Белый верх, красный низ. Как и все «львовские». Да, всё правильно, это не «ЛиАЗ» был, тот квадратный. А эти «львовские», они, как мыльницы. Про надписи… не, не было на нём никаких надписей. Может, сзади и было чего, но я не разглядел. Он наискось стоял, мордой к лесу. Я потому и заметил, что тот мужик в кабину залез.
— А про водилу что еще можешь сказать? — неожиданно подключился до того молчавший Игумнов. Голос его звучал жёстко, но я уловил в нём нотки той самой академической въедливости. Которая, даст бог, не замылится и не пропадёт со временем. И вкупе с прочими его добродетелями сделает из него хорошего опера. — Лицо, фигура, одежда? Во что он был одет?
— Обычно он был одет, — тяжело вздохнув, опять не смог порадовать нас иденцифицирующими деталями Мурзин, — Вроде бы рубашка тёмная какая-то на нём была. На голове ничего, только волосы. Роста небольшого и да, плечи у него, как мне показалось, узкие очень были. Или, наоборот, голова большая… А в остальном, я ж говорю, обычный мужик. Не толстый и не худой. Лет под сорок, наверное, или, может, чуть меньше.
— Лицо? И волосы у него какие? Какого цвета?
— Ну не видел я его лица! — с какой-то обречённой злостью выкрикнул Мурзин. — Далеко до него было, метров тридцать, не меньше. Да и не до того мне было, вы поймите! У меня у самого тогда… — он снова дёрнул рукой, едва слышно звякнув наручниками. — Я ж вам говорил уже. А волосы вроде бы желтые. Как у меня, короткие волосы, мужик-то взрослый!
