Читаем Совок-16 онлайн бесплатно
— Не знаю… — всё еще оставаясь в плену своих мыслей и глядя сквозь меня, пробормотал следак, — Пока еще не определились. А что? — вскинул он на меня глаза, снова ставшие живыми и подозрительными, — Хотите поучаствовать с вашим напарником?
— Так мы вроде бы и так уже участвуем! — изобразил я на лице ревниво-обиженное недоумение. — Разве не так⁈ Или, может, вам кто-то кроме нас хоть какой-то результат уже принёс? — простодушно распахнул я свои, переполненные комсомольским трудолюбием, глаза.
Секунд пять прокурорский молчал, что-то высматривая в моём простецком лице. Очевидно, прикидывая, чего он больше с меня и Антона поимеет. Мёда или гумуса. То добро, что он уже от нас получил, оно в зачет не идёт. Ибо уже оказанная услуга, это теперь никакая не услуга. И потому никакой стоимости не имеет.
— А ваш начальник, Тютюнник? — видимо, что-то для себя решив, вдруг спросил Колычев, прищурившись. — Он в курсе, что вы тут свидетеля по этому делу в прокуратуру привезли? Вместо того чтобы сначала к себе в райотдел его притащить?
А не такой уж он и пенёк, этот младший советник! Если еще окажется, что он не шибко гнилой, то вполне возможно, что мы сработаемся.
И да, вопрос прокурорского следака, он не просто скользкий. Этим вопросом товарищ Колычев меня сейчас тестирует. И вполне возможно, что от моего ответа зависит его окончательное решение. А для нас со старшим опером Игумновым, действительно, самым лучшим вариантом было бы войти в группу по раскрытию этого убийства. Дабы не мыкаться на побегушках у старожилов райотдельского «угла» в качестве бесправных стажеров. В унизительных и неблагодарных поисках каких-нибудь похищенных с чердака простыней. Истирая при этом свои ноги до самых коленных суставов.
— И вот, что еще, Корнеев, я почему-то не вижу заявления этой Пшалговской! Я ведь не ошибся, фамилия потерпевшей Пшалговская, так? — с раздраженной ухмылкой, ничего хорошего мне не обещающей, уставился на меня окончательно оживший и взбодрившийся Колычев, — Вы мне с чем предлагаете идти к прокурору города? Скажите, Корнеев, вы действительно полагаете, что я пойду за санкцией на арест вашего Мурзина, не имея на руках заявления потерпевшей⁈ Не признав её потерпевшей и не допросив её в этом статусе?
Своими бестактными, но, не спорю, процессуально обоснованными вопросами, следак безжалостно бил меня по воспалённому гнойнику. Вопросами, которые самого меня мучили уже давно, с самого момента задержания Мурзина. Договариваясь о завтрашней встрече с Ириной Михайловной по поводу её приезда в Октябрьский РОВД и составления портрета Берика, я немного не рассчитал со временем. Поскольку и предположить не мог, что её подлого обидчика отловлю уже сегодня. Знать бы обо всём заранее, я бы тогда из Нефтегорска сегодня нипочем без неё не уехал! Не знаю как, при помощи кнута в виде наручников или пряника в виде посулов жениться, но непременно уволок бы её из НГДУ. И привёз бы её с собой. И было бы тогда всем нам счастье! Здесь, очень большое и прямо сейчас! Всем, кроме Мурзина, разумеется…
— На этот счет вы не беспокойтесь, Владимир Васильевич, потерпевшую я вам через два часа доставлю! Вот сюда! В этот самый кабинет! — до невозможности уверенным голосом произнёс я извечную оперскую клятву. Выдаваемую время от времени различным следакам любого пошиба. Относительно неминуемой и скорой доставки потерпевших, и свидетелей. — Вы не волнуйтесь на этот счет и начинайте пока с Мурзиным работать! А я прямо сейчас за гражданкой Пшалговской отправлюсь! Обещаю, два часа, не больше!
Я смотрел в глаза товарища Колычева прямо, честно и очень уверенно. Как и следует делать в подобных случаях. Прекрасно понимая, что он сейчас обо мне думает. По крайней мере, догадываясь о его мыслях. О себе лично и обо всём уголовном розыске в общем, и целом. И ничего хорошего это ясное понимание, и эти смутные догадки мне не рисовали.
Колычев докурил папиросу и тщательно затушил её в пепельнице. Потом встал, подошёл к окну, постоял там, глядя на серую осеннюю улицу. Наконец повернулся ко мне.
— Ладно, черт с тобой, Корнеев. Уговорил. Давайте вашего Мурзина. И признание его тоже сюда давайте! Будем работать. Но, чтобы к семнадцати часам ты вместе с этой вашей Пшалговской стояли передо мной! — впился в меня своими прокурорскими зерцалами младший советник юстиции Колычев. — И не дай бог, тебе меня перед прокурором подставить, ты понял меня, Корнеев⁈
Я мысленно выдохнул. И горячо заверил старшего следователя горпрокуратуры в том, что понял всё и очень хорошо. Итак, полдела сделано. Теперь главное — это не спугнуть оперскую удачу. Эту бессовестно капризную и чересчур ветреную стерву… Затем я извлёк из портфеля мурзинский опус и протянул следователю. Тот внимательно с ним ознакомился и, подняв на меня толстые окуляры, насмешливо хмыкнул.
