Читаем Ремора онлайн бесплатно
Ехать по новой железнодорожной ветке до города Хида, неподалёку от которого в шахте Камиока располагался «Супер-Камиоканде», предстояло чуть меньше часа. Зои сама поражалась собственной доверчивости, но всем своим естеством ощущала, что поступала правильно. Другая возможность экспериментально подтвердить, опровергнуть или же пересмотреть их общую с Луи теорию мироустройства могла подвернуться нескоро. Если это вообще не единственный шанс, учитывая аномальные условия для экспериментов.
Большая часть заслуг в теории, правда, принадлежала Луи, но и в одиночку Зои значительно продвинулась. А началось всё, как и в её научно-популярном произведении, действительно с серии экспериментов по измерению массы бозона Хиггса. С самого обнаружения «Частицы Бога» и до недавнего по меркам науки времени её масса считалась неизменной – 125 гигаэлектронвольт. Число само по себе поразительно и наделало немало шума в своё время.
Заяц был зарыт[36] в массе частицы. Всё указывало на то, что, измерив массу Хиггса, учёные выяснят, живём ли мы в Суперсимметрии или же в Мультивселенной. Первое подтвердилось бы, окажись масса равной 115 ГэВ. Второе – в случае массы частицы в 140 гигаэлектронвольт. Однако квантовый мир подкинул очередную головоломку и показал 125 ГэВ. Как говорится, никто не выходил из гостиницы[37].
Уже после модернизации коллайдера команда, в которой работал Луи, провела серию новых экспериментов на повышенных мощностях. Им удалось зафиксировать нечто ещё более странное. Бозон Хиггса не обладал стабильной массой. Вне зависимости от условий эксперимента, он мог показать и 115, и 125 и 140 ГэВ. Единственное, что отличало зафиксированную массу, как думали изначально, было типом детектора, но в какой-то момент и этот логичный порядок начал давать сбой, ведь устройства, которые ранее указывали на 125, стали показывать 140 гигаэлектронвольт. Начался хаос, объяснить который никто не мог. Никто, кроме Луи.
Вместо того, чтобы фокусироваться на настройках ускорителя с детекторами и искать источники возможного технического влияния на чистоту эксперимента, он взглянул на своих коллег. Его вывод оказался слишком безумным для бездоказательного обнародования, и по этой причине длительное время о нём никто не знал.
По наблюдениям Луи, масса бозона Хиггса зависела от того, какой теории мироустройства придерживалось большинство участвующих в эксперименте. Если в общей массе инженеров и физиков, непосредственно управлявших процессами и анализирующими результаты, было больше сторонников того, что мы живём в Суперсимметрии, то бозон весил 115 ГэВ. Когда состав экспериментаторов менялся, и в нём начинали преобладать сторонники Мультивселенной, частица внезапно набирала в весе до 140 гигаэлектронвольт. 125 же Хиггс демонстрировал в случае паритета мнений.
Что же это означало? То, что на бозон Хиггса, а следовательно, и на поле Хиггса, влиял наблюдатель. Мир мог быть одновременно как Суперсимметрмей, так и Мультивселенной словно по заказу. А это уже ставило под сомнение и ряд других устоявшихся выводов в квантовой физике. Да впрочем, и саму физику в привычном всем виде.
Сбросив скорость, состав замедлился и поскользил к платформе. Оторвавшись от воспоминаний, Зои прильнула к окну, увидев противоположную многолюдному Токио картину. Городишко был небольшой, ленивый, по сравнению с мегаполисом, и в свете вечерних фонарей какой-то ненастоящий, точно с открытки. Близилось уже к одиннадцати вечера, и людей на станции оказалось немного.
Селис жадно изучала непривычную её взгляду картину и неосознанно поглаживала тактильный браслет. В голове снова встрепенулись и начали акулами наматывать круги прежние мысли, жаждущие ответов. Главная из них, кажется, была обречена остаться ни с чем – никто не мог ответить, насколько независимы в своих существовании и знаниях были люди. Раз уж все человеческие чувства и мысли завязаны на плавающих в поле Хиггса бозонах и липтонах, а сам Хиггс обратно зависим от того, что мы чувствуем и думаем, то вывод становился очевиден: сознание и Вселенная едины. Вся соль была только в том, чьё именно это сознание?
– Не хочу отвлекать вас от размышлений, – наклонился к ней Каору, – но боюсь мы не можем себе позволить терять время.
По опустевшему вагону в их сторону уже двигался проводник. Яманаси заговорил с ним по-японски. Зои размяла затёкшую шею и двинулась к выходу. Навстречу ударил поток прохлады остывающего города.
Новая машина уже ждала возле станции. Селис могла бы поклясться, что перед ней всё тот же юный водитель и то же шоколадное авто, что были в Токио, но понимала: быстрее поезда добраться досюда невозможно.
– Как вы объясняете такой интенсивный поток нейтрино? – спросила она у Каору, когда он сел рядом.
– Мне нравится ваша гипотеза о влиянии наблюдателя, – опять уклонился от прямого ответа учёный. – Однако могу вам гарантировать, что подобную картину сейчас регистрируют и на нейтринных телескопах другого типа в других странах и с другими научными подходами.
– Что вы имеете в виду?
