Читаем Косарев онлайн бесплатно
— На комсомольских собраниях мы все больше о международной революции толкуем. Слов нет, международное и внутреннее положение молодежь должна знать хорошо. Послушаешь ее, она лорда Керзона и Чан Кайши к позорному столбу не хуже любого лектора-краснобая «пригвоздит». А если взять обыденную жизнь? Здесь, пожалуй, комса за деревьями леса не видит. Далеки еще комсомольские собрания от насущных вопросов жизни молодежи.
— Надо изучить, о чем спорят между собой комсомольцы, что волнует их, что интересует не на заорганизованных собраниях, а в домашней обстановке. О чем они говорят между собой по дороге с работы, в общежитиях? Важно знать, что из таких разговоров — от жизни то есть — можно вынести на обсуждение собрания.
— А почему бы и не помечтать на комсомольском собрании? — загорелся Ильин. — Разве нельзя на собрании поговорить с комсомольцами о том, каким будет их завод через десять лет?!
Вот тогда-то и договорились друзья провести свой первый эксперимент. Послали работников МК и корреспондентов «Комсомольской правды» на фабрики, в учреждения и учебные заведения послушать: о чем же толкует молодежь в обыденной обстановке? Как и предполагали, самые злободневные вопросы молодежь обсуждает в комнатах общежитий. У станков на обеденных перерывах. а самые скучные, трафаретные — на собраниях ячеек. К тому же выяснилось, что докладчики часто приходят на них неподготовленными, оповещение о дне и времени созыва собрания, о его повестке дня поставлено — хуже некуда! Все это еще больше снимало воспитательное значение комсомольских сборов.
Те выходы в молодежные коллективы по времени совпали со смотром ячейки «Краснохолмской мануфактуры». Тридцать пять дней «Комсомольская правда» изучала труд, быт и досуг молодежи этой фабрики, а свои наблюдения журналисты регулярно направляли в редакцию, рассказывали о них на полосах газеты. В «Комсомольской правде» даже появилась рубрика «Дела и дни одной комсомольской ячейки». Косарев не только внимательно читал их. Он изо дня в день анализировал все материалы «редакционного портфеля» об этой ячейке.
Как-то Ильин позвонил поздно вечером:
— Саша, готовь статью о Краснохолмской фабрике. Дня через три о ней «разворот» дадим. Твою статью — передовицей, жирным шрифтом, понял?!
Назавтра у Косарева дел было невпроворот. Но отказаться от статьи на эту тему он не мог.
В коридоре уборщица гремела ведрами, мыла полы и собирала в бумажные мешки накопившийся за день мусор. В приемной дежурный настраивал детекторный приемник — подарок москвичам от комсомольцев Нижегородского телефонного завода.
— Разошелся народ? — И, не дожидаясь ответа, Косарев бросил дежурному: — Я тут еще задержусь, поработаю малость…
Заголовок к статье пришел на ум сразу — «Модель комсомольской работы».
Слабый узел этой модели Саша усмотрел в пренебрежительном отношении комсомольцев к таким фактам и явлениям в жизни молодежи, которые незаслуженно относились ими к «мелочам жизни». Не такими уж невинными и несущественными оказались на самом деле такие мелочи, как личная гигиена рабочего, игра в карты в общежитиях, неразборчивые отношения в интимной жизни парней и девушек, чтобы комсомольская ячейка равнодушно взирала на них, проходила мимо.
«Мы очень часто все наше внимание к мелочам жизни подменяем рассуждениями о больших делах и формальным пережевыванием тезисов и циркуляров», — написал Косарев с ходу корявым и размашистым почерком. Ну что тут поделаешь? Вожак московской молодежи политически и культурно рос стремительно, а почерк, поставленный дьячком в короткие месяцы учебы в церковноприходской школе, остался одним и тем же на всю жизнь.
