Читаем Косарев онлайн бесплатно
«Многие комсомольские руководители стали двигаться как слоны в жаркий летний день, тихо, спокойно, вяло. Нельзя молодым людям так работать. Нельзя создавать такую обстановку: «Не тронь меня, и я тебя не трону». Люди боятся самокритики, потому что не хотят раскрыть плохие стороны своей работы. Но часто бывает так: работники горкома или райкома смело, даже лихо критикуют ячейки, но если кто-то из ячейки попытается взять за жабры райком или горком, то тут бьют по рукам, считают, что это «неполитично», «нецелесообразно», «подрывает руководящее значение райкома» и т. д. Бить нужно не «по рукам», а по этим настроениям.
Не бойтесь, что вам иногда тоже попадет в драке, без настоящей драки бойца не воспитаешь. Поэтому не дрейфьте, посмелее наступайте на недостатки, посмелее наступайте на работу различных общественно-политических организаций, которые не перестроились. Нас партия всегда поймет, когда надо, поддержит и скажет: «Вот это — боевая молодежь, этой молодежи палец в рот не клади!» Побольше бодрости, побольше смелости, побольше энергии… Мы — нс клуб «молодых философов». Мы — боевая коммунистическая организация, и эта боевая организация должна иметь боевых руководителей».
Комсомольцы знали, что Косарев не любил лукавства. И после выступлений отвечал на вопросы аудитории прямо, по существу. А если из-за особых обстоятельств и пытался когда уклониться от прямого ответа, молодежь быстро наставляла его на путь истинный. Знала: в конце концов скажет Косарев правду-матку. Именно так произошло, когда московский актив допытывался от него о причине ухода А. Мильчакова с поста генерального секретаря ЦК ВЛКСМ.
Косарев пытался тогда назвать разные причины, а комсомольцы в ответ только шумели:
— Не виляй, Сашка!
— Правду скажи, не говори, что Мильчаков на учебу ушел…
Косарев сам рассмеялся вместе с залом в связи с очередным своим неуклюжим ответом, сдался:
— Нет, не сработался он с членами бюро ЦК комсомола, кадры переставлял, не советуясь…
Трудно ответить на вопрос: что больше комсомольцы любили — его ли выступления или же ответы на вопросы. Слушали его всегда с неизменным вниманием, а вопросов задавали массу. Однажды после его очередного выступления перед комсомольцами Горьковского автозавода ему пришлось отвечать на… сто восемьдесят вопросов!
Косарев приучал вожаков молодежи работать в гуще масс, а не в тиши кабинетов. Быть с нею, а не «руководить» ее делами по телефону. Конечно, он не мог не видеть, как из года в год и комсомол стал захлестывать бумажный поток, и ему навязывался бумажный стиль руководства.
Противостоял ли он этому?
Думается, что да.
— Мы пишем много директив, — говорил он на одном из пленумов. — Директивы у нас бывают неплохие, но вот дела плохие. Всем известно, что невыполненная директива превращается в пустую декларацию. Она не вооружает, не растит актив, она не способствует воспитанию людей.
Однажды Косарев рассказал, как Ленинградский горком ВЛКСМ принял резолюцию «О комсомольском активе и мероприятиях по его укреплению». Прошло три месяца, но ни одно из этих мероприятий не было выполнено. Живое дело задушил формализм, а проверку исполнения свели к очередной бумажной лихорадке, запрашиванию всевозможных справок, отчетов.
— Мы подсчитали, — резюмировал Саша, — чтобы подготовить ответ на эту сводку только одному Володарскому райкому, нужно собрать сведения по 780 показателям. А пока эта сводка дойдет до низовых комсомольских организаций, запрос сведений достигнет в ней размеров простыни…
Косарев обладал хорошей и цепкой памятью, любил выполнение заданий контролировать лично, не дожидаясь конечного срока работы, когда к нему «придут» и «доложат». Он сам вызывал цекамольца и спрашивал, как идут дела. Не только критиковал работника, но и помогал ему, учил, как надо схватывать политический смысл данного вопроса, связывать с жизнью, понимать и находить главное.
Особенное значение Косарев придавал работе с письмами комсомольцев и молодежи в ЦК ВЛКСМ.
— Я убежден, что письма — это политика! — говорил он.
В одной из поездок в Донбасс Косарев узнал о фактах самого что ни на есть неприкрытого бюрократического отношения отдельных работников ЦК ВЛКСМ к письмам молодежи.
— Вот, Саша, почитай, как мне работники твоей канцелярии отрапортовали: «Ваше письмо получено и направлено нами на рассмотрение в отдел рабочей молодежи ЦК ВЛКСМ», — наступал на генерального секретаря шахтер Штыкало. — Уже больше года прошло, как я ответ сей на свое письмо из ЦК получил, а отдел рабочей молодежи просьбу мою до сих пор «рассматривает»…
— Что — правда, то — правда! — подхватил разговор маркшейдер Коноваленко. — Я вот какой ответ на свое письмо получил: «Ваше письмо направлено на рассмотрение Наркомздрава, куда вам и предлагается обратиться за результатом». Как видите, товарищ Косарев, мне-то работники ЦК ответили. Только толку от их ответа ноль без палочки. Отписка, а не ответ!
— А мне вообще не ответили…
