Читаем Косарев онлайн бесплатно
Мы, молодые советские люди, не боимся смерти на поле брани и не растеряемся под огнем врага. У нас не дрогнет рука и не изменит глаз в грядущих схватках. Мы будем бороться с воодушевлением, со стойкостью, с небывалой храбростью. Священной целью своего воспитания, поведения и задачей всей своей жизни мы считаем быть достойными старейших большевистской партии».
Косарев сделал небольшую паузу. Обвел взглядом зал. Юные лица. Напряженное внимание.
До начала второй мировой войны оставалось немногим более трех лет.
Сейчас, спустя более полувека и уже с высоты исторической ретроспективы, обстоятельного осмысления собственного опыта участия в боях с фашистами на всех этапах войны, мы видим, что слова Косарева подобны клятве, данной комсомолом партии в верности служения социалистической Родине, советскому народу.
Это был последний съезд комсомола перед второй мировой войной и нападением гитлеровской Германии на СССР. В докладе секретаря ЦК ВЛКСМ отчетливо звучат мотивы и слова как бы из воинской присяги тех, кто, приняв ее, вынесет в недалеком будущем всю тяжесть грядущего лихого испытания, испив его до конца.
Международная деятельность Александра Косарева. Не было на этом направлении работы ВЛКСМ такого участка, где бы фигура Косарева выступала менее отчетливо или неколоритно.
Утрачены ценные документы Коммунистического интернационала молодежи (КИМ), истлевает от времени и рассыпается под руками читателя периодическая печать тех уже далеких лет, исчезли другие важные исторические источники и ушли из жизни люди, которые могли бы ответить на многие вопросы биографии Косарева. Например, почему и с какой целью его перевели в 1925 году из Бауманского райкома комсомола в КИМ, а вскоре откомандировали в Пензенский губком комсомола? Чем руководствовался ЦК ВЛКСМ, когда спустя десять месяцев принял новое решение: «Командировать Косарева для работы в КИМе, отозвав его из Пензенского губкома комсомола»? Из сохранившихся документов также видно, что до того, как Сашу избрали генсеком ЦК комсомола, его имя несколько раз фигурировало на заседаниях Центрального Комитета в связи с международной деятельностью ВЛКСМ: в 1924 году Косарева включили в состав делегации на IV конгресс КИМа, а в 1928 году он стал членом Исполнительного комитета КИМа. Можно предположить, что в ЦК ВКП(б) и в ЦК ВЛКСМ Косарева готовили или для работы в Исполкоме Коммунистического интернационала молодежи, или к нелегальному выезду за границу. Почему бы и нет? Работали же временами Р. Хитаров — в Германии, П. Петровский — в Чехословакии, А. Мильчаков — во Франции, О. Тарханов — в Китае. Стали же профессиональными работниками аппарата Коминтерна Л. Шацкин и другие комсомольские работники.
Организационник по натуре, Косарев не единожды выступал инициатором важных предложений по улучшению международного сотрудничества комсомола с братскими молодежными союзами. В марте 1927 года он, будучи секретарем МК ВЛКСМ, предложил московской организации взять шефство над комсомольцами китайского города Ханькоу. Юные москвичи своего вожака горячо поддержали. Они организовали кружечный сбор «гривенника» и других добровольных пожертвований в помощь Ханькоуской комсомольской организации, привлекли китайских комсомольцев, обучавшихся в Москве в Университете трудящихся Востока, к пропагандистской работе. Прочитаны десятки лекций и докладов о китайской революции, о работе комсомола Китая. Были и другие инициативы.
Летом 1927 года Косарев впервые выехал за рубеж. Вспоминая то спортивное турне по Германии с командой советских теннисистов, Косарев чистосердечно признавался: «Пассивно отпуск использовал…» (разрешили ему поездку за границу только в счет очередного отдыха). Но главное было даже не в этом. В те дни в Германии нарастала и ширилась волна мощных демонстраций протеста в защиту Сакко и Ванцетти — двух активных участников рабочего движения США, приговоренных к смертной казни по сфабрикованному против них нелепому обвинению. Газета германских коммунистов «Роте Фане» была забита и сообщениями о ходе борьбы за единый фронт.
Масло в огонь событий бурной общественной жизни в Германии подливала дискуссия о возвращении свергнутому революцией кайзеру Вильгельму II и владетельным князьям их бывших поместий, дворцов и другого имущества.
