Читаем Косарев онлайн бесплатно
Косарев настоял на организации встреч руководителей-хозяйственников с рабочей молодежью. В итоге родилось много полезных инициатив. На предприятиях района впервые прошли конкурсы на звание лучший молодой производственник. Решили и другую важную задачу. Дело в том, что на большинстве ленинградских предприятий молодежь трудилась, как правило, чернорабочими. Для нее организовали профессионально-технические кружки, а потом комсомольцы завода «Электросила» открыли новый почин — стали добиваться у администрации перевода подучившихся молодых рабочих на участки, где использовался квалифицированный труд. Их поддержали комсомольские организации и других предприятий. Через два месяца на заводе «Красный треугольник» на квалифицированную работу перевели 74 молодых производственника, на заводе «Красный пути-ловец» — 67.
Не забыл Косарев и о политическом просвещении, организации досуга. Были открыты политические школы и родился театр рабочей молодежи — ТРАМ.
ТРАМ много сделал для выхода комсомольцев из состояния апатии, равнодушия, наступивших после жарких боев с зиновьевцами. Он тот час же стал любимейшим театром молодежи — «художественным агитпропом комсомола». Его спектакли на актуальные темы сохраняли агитационность, присущую самодеятельным выступлениям первых революционных лет, рождали страстные споры о самых разных проблемах общественной морали молодежи — о любви и дружбе, о подлинном и ложном товариществе. Молодежь стремилась в театр, на сцене которого она узнавала себя. Каждая постановка ТРАМА горячо и страстно обсуждалась тут же, в зрительном зале, и на комсомольских собраниях, на молодежных вечерах и во время обеденных перерывов. Возвращались со спектаклей гурьбой, и Косарев запевал веселую песенку из первого трамовского спектакля «Сашка Чумовой»:
В один из вечеров Сергей Миронович рассказал комсомольцам о ближайших планах: завершить строительство Волховской ГЭС, заложить Свирскую электростанцию.
— Но и Свирь не обеспечит энергией Ленинград, — заключил Киров. — Поеду в Москву. Дам бой в ВСНХ сторонникам «теории затухания» Ленинграда. И кому только пришла в голову дикая мысль сделать Ленинград мертвым городом? Глупо… Нет, мы спасем и разовьем промышленность Ленинграда. И это обеспечит процветание города…
Косарев слушал Кирова, и уверенность, что это так и будет, укреплялась с каждым словом Сергея Мироновича. Воображение уже рисовало ему картину обновленного, развернувшегося во всю мощь промышленного красавца: «С Кировым, будьте уверены, и не такие планы реальны!..» А сам спустя годы скажет:
— Как зажигал он молодежь своими речами! Каждое слово его речи электризовало…
В апреле 1926 года ЦК ВЛКСМ отозвал Косарева в Москву.
Еще много раз приедет Косарев в Ленинград. И не один раз встретится с Кировым, услышит его пламенные речи.
Немногим больше месяца спустя, 12 мая 1926 года, Киров выступал с докладом о хозяйственном строительстве, осуществлении генеральной линии партии — об индустриализации страны. Был одет он в неизменную гимнастерку защитного цвета. Крепкие кисти рук Сергей Миронович глубоко засунул за широкий ремень, оставив свободными большие пальцы. Косареву, сидевшему в президиуме, было видно, как он, словно в такт своим словам, ударял ими по краю ремня.
— Я не хочу говорить вам комплиментов. — Сейчас Киров вышел из-за трибуны и почти беседовал с залом. — Но должен сказать, что комсомол может сыграть тут гораздо большую роль, чем кто-либо другой, и вот почему: у вас есть большое желание, у вас есть большие возможности, у вас есть большая восприимчивость, большая чуткость, большая энергия, большой пыл; а здесь нужно все приложить: здесь нужен и холодный рассудок, здесь нужна и выдержка и темперамент, здесь нужен революционный дух, иначе эту задачу не выполнить, иначе вопрос, который стоит перед нами, не решить.
Эту длинную фразу Киров произнес на одном дыхании, усиливая голосом ее каждый новый элемент. Косарев не мог следить за аудиторией. Он весь был поглощен смыслом и темпераментом кировской речи, чувствовал, что она как бы заряжала, наэлектризовывала весь зал. В манере его речи не было и грана наигранности. Киров говорил самые что ни есть простые слова — так свободно и легко, пользуясь сильным голосом природного трибуна, что все простое и обыденное в этих словах обретало особый смысл, необыкновенное звучание.
В конце доклада Киров произнес:
