Читаем Косарев онлайн бесплатно
Как выяснилось, поправка к списку со стороны ленинградцев носила явно фракционный характер, и большинство делегатов отклонили ее.
Косарев и многие другие делегаты непроизвольно даже привстали с кресел, чтобы посмотреть, кто же поддержал ленинградцев. Они одни голосовали за свое предложение.
На другой день — в субботу, после организационного отчета ЦК и доклада Центральной Ревизионной Комиссии ленинградские делегаты потребовали своего содокладчика по отчету ЦК — Г. Е. Зиновьева.
Наступила тягостная тишина. Со времен Бреста ни одна из внутрипартийных оппозиций не выдвигала по отчету ЦК своих содокладчиков. Упорное настояние ленинградской делегации означало, что всей политической линии ЦК противопоставляется иной политический курс.
Зиновьев выступал с докладом в тот же день, вечером. Массивный, импозантный, с небрежно сбитой гривой черных волос. Он начал речь уверенно, резко рубя воздух рукой. Но с его крупной по комплекции особой никак не гармонировал сипловатый тенорок — высокий, почти фальцет — временами он даже утомлял слух. Зиновьев нападал на Центральный Комитет и по существу защищал тезис о невозможности построить социализм в нашей отсталой стране, пока не будет победы пролетариата в Западной Европе…
Делегаты съезда все более убеждались, что выдвижение «новой оппозицией» своего содокладчика по отчету ЦК оказалось необоснованным и раскольническим шагом.
Речь Зиновьева, выступления Л. Б, Каменева, Г. Я. Сокольникова и других их сторонников произвели на Косарева тяжелое впечатление. Съезд не стеснял их в высказываниях. Но выходили они на трибуну только с обвинениями ЦК, демонстрировали свое неверие в возможность построить социализм в одной стране.
Всю полемику между ораторами Саша слушал с величайшим вниманием. Но вот слово предоставили генеральному секретарю ЦК комсомола Николаю Чаплину.
Громадный Чаплин, раскачиваясь на ходу, широко раздвигая руки, как медведь, взгромоздился на трибуне, заговорил густым, громким басом:
— Товарищи, я взял слово для того, чтобы сказать о разногласиях внутри нашего ЦК в связи с той борьбой, которая весь истекший год лихорадила комсомольскую организацию.
Зал, еще не остывший от короткой, но жаркой дискуссии по только что возникшему вопросу — продолжать пли прекратить прения по первому пункту повестки дня, — не сразу приковал свое внимание к оратору. А голос Чаплина уже гудел над головами делегатов:
— Я хочу поставить здесь такой вопрос: кто виновен в том, что комсомольская организация пережила жесточайший кризис в лице своего ЦК — кризис, сильно подорвавший нормальное развитие юношеского движения? Кто виноват в перенесении вопросов внутренних трений и разногласий в Политбюро ЦК в комсомольскую организацию?
Зал поначалу замер. Затем по рядам прокатилась волна реакции на столь остро и так прямо поставленный вопрос. Когда шум затих, а Чаплин, как опытный оратор и боец, выдержал необходимую паузу, в рядах раздались нетерпеливые голоса: «Кто?»
— Зиновьев! Вот мои ответ.
Это была бомба!
Саша вгляделся в зал и увидел, как одобрительно закивали головами сидевшие рядом комсомольские работники: Иван Жолдак, редактор «Комсомольской правды» Тарас Костров, секретарь ЦК комсомола Александр Мильчаков и другие. А Чаплин продолжал свое обвинение:
— Из тех фактов, что я привел, вы видите, что борьба в комсомоле является отражением внутрипартийной борьбы. Эти факты проливают свет на истинное положение вещей в партии, говорят нам о том, кто хочет действительного, коллективного руководства: большинство Центрального Комитета или меньшинство во главе с Зиновьевым? Я думаю, что именно большинство ЦК не на словах, а на деле стоит за коллективное руководство партией.
Я должен сказать, что комсомольский актив кое-чему научился в последних дискуссиях с троцкизмом, вырос и закалился. Члены партии, работающие в комсомоле, хотя и молодые, но кое-чему научились, и льстивыми, звонкими фразами нас не проведут. Мы сумеем вести пашу работу так, чтобы комсомол всегда и везде шел нога в ногу с ленинской партией, работал под руководством партии и ее Центрального Комитета.
Конец речи Чаплина потонул в овациях.
Съезд разоблачил «новую оппозицию», одобрил генеральную линию партии — курс на индустриализацию страны и построение социализма.
Разбитые на нем зиновьевцы не подчинились партии и голосовали против доверия ЦК.
28 декабря съезд принял обращение к ленинградским коммунистам, осуждающее выступление зиновьевцев. В нем выражалась уверенность, что «ленинградская организация, всегда шедшая в авангардных рядах партии, сумеет исправить ошибки, допущенные ленинградской делегацией».
В начале января в Ленинград выехала большая группа членов ЦК и видных деятелей партии: К. Е. Ворошилов, М. И. Калинин, В. М. Молотов, С. М. Киров, Г. И. Петровский, а вслед за ними — комсомольские работники — делегаты XIV съезда и члены ЦК РЛКСМ. Они должны были разъяснить широким массам коммунистов и комсомольцев города решения съезда и идейно разоружить оппозиционеров.
В составе этой группы был и Александр Косарев.
