Читаем Джеймс онлайн бесплатно

– Во-первых, этому рабу нравится быть рабом, – ответил я. – И еще он, кажется, обожает своего “массу”, как он его называет.

– Бывает.

– Да, но, по-моему, нет у него никакого массы.

– Что?

– По-моему, нет у него никакого хозяина. Массы Кори. Он все время торчит в кочегарке, чтобы пароход плыл по реке. А масса Кори, может, и вовсе помер. Может, даже сгорел в этой самой топке.

Норман покосился на Брока.

– Ты гляди, как он разошелся.

Я обернулся. Брок двигался как одержимый, лихорадочно лопатил уголь; пламя, казалось, силится вырваться из топки, охватить кочегара. Огромный котел заверещал снова, на этот раз громче, пронзительнее. Пронзительнее и дольше. Двигатель содрогнулся и загрохотал. Ритмичный стук двигателя не совпадал с плеском колеса.

– Тут что-то не так, – сказал Норман.

Вся кочегарка тряслась и гремела. Гудел не только котел: в помещении стоял гул, который скорее чувствовался, чем был слышен. Колокол прозвонил не четыре, а шесть или семь раз. Я подошел к Броку. Следом за мною Норман. Брок, как прежде, неистово подбрасывал в топку уголь.

– Семь звонков – это что? – спросил я.

– Ентого я не знаю, – ответил он. – Больше, чем четырех, он никогда не звонил. Я не знаю, чево это – семь звонков.

– Почему он так суетится? – спросил Норман.

– Полоумный, – ответил я.

Брок остановился.

– Почему енто ты так говоришь с ентим белым? Я ить знал, чево-то тут не тово. И не раб ты ему вовсе.

– Я не белый, – пояснил Норман.

Брок опешил.

– Чево?

Я пожалел, что Норман этот сказал.

– Успокойся, Брок. Все в порядке.

– Вот ты опять.

– Я не белый, – повторил Норман.

В это мгновение грохот, стоящий в кочегарке, резко усилился. Котел завизжал пронзительнее, трубы зашипели, коленчатый вал, казалось, вот-вот погнется. Откуда-то вылетела заклепка и ударила в стену прямо за Норманом, едва его не убив.

– Господи Иисусе. – Норман пригнулся и повертел головой – не летит ли еще заклепка.

Брок обернулся и посмотрел на двигатель. Коленчатый вал заело, он остановился. Брок повернулся к нам и взглянул на нас с таким страхом, какого я еще не видал ни у кого, ни у белого, ни у черного, ни у свободного, ни у раба.

– Черт, – произнес он.

Опомнился я в ледяной воде. Я едва не захлебнулся, и это привело меня в чувство: средство действенное, хоть и страшное. Небо подсказало мне, что уже рассвет, но едва ли это имело значение. Меня окружали доски, сундуки, стулья, кричащие, плачущие мужчины и женщины. Всюду качались головы. Ко мне прибило какого-то мужчину. Я его отпихнул. Безжизненное лицо какой-то женщины ткнулось в мое плечо. Казалось, женщина улыбается.

– Норман! – крикнул я.

Я разглядывал глаза, рты, мертвые и живые, тщась отыскать моего друга. Люди скрывались под водой и уже не выныривали. До берега было ярдов сто, может, больше.

– Норман!

Что-то схватило меня за щиколотку – может быть, чья-то рука – но потом отпустило.

– Джим! – окликнули меня.

Я обвел взглядом доски и мебель, чувствуя, что сильно обжег плечо. Раны на спине, казалось, снова открылись. А потом я увидел его. Норман был ярдах в тридцати от меня, то скрывался из виду, то появлялся снова. Он цеплялся за какую-то досочку. Изо всех сил старался удержать голову над водой. Норман снова окликнул меня, попытался мне помахать. Он силился отыскать что-то побольше, за что можно уцепиться. Он увидел, что я его вижу, и на его испуганном лице мелькнуло облегчение.

– Джим! – окликнул меня другой голос, повыше.

Голос был знакомый. Я отыскал глазами лицо Гека. Он барахтался в воде. Лоб его покраснел от крови. Гек тоже был ярдах в тридцати от меня.

Оба звали меня, и один, и другой. Оба были от меня на одинаковом расстоянии, но не рядом друг с другом. Я словно попал в дурной философский пример. Гек ушел под воду и снова вынырнул на поверхность, шлепая руками по воде. Норман цеплялся за досочку. Я застыл, не двигался ни туда, ни сюда: мне нужно было выбрать, к кому плыть.

Воздух полнился криками, воплями, рыданиями, но только два голоса я слышал ясно, два голоса, выкликавшие мое имя.

Я вытащил его тело на берег, ухватив за штанишки. Я выдохся, выбился из сил, он был почти без сознания. Но живой. Он лежал, уткнувшись лицом в песок, и кашлял водой.

– Как вы себя чувствоваете? – спросил я.

– Так я не помер?

Я похлопал его по ноге и рухнул на спину, уставился в ярко-синее небо.

– Джим?

– Что, Гек?

– Откуда ты взялся? – спросил парнишка. – И как получилось, что ты именно сейчас оказался в воде?

– Из Ганнибала я, как и вы. Вот я откудова взялся. – Я обвел взглядом берег: всюду виднелись люди и обломки кораблекрушения. Нормана я не заметил. – Лутше нам уйтить в лес. – Я поднял мальчика на ноги, и мы побрели в густой подлесок.

– Ничего не соображаю.

– Все будить хорошо.

Мы уселись на жесткую траву, поглядывали из-за кустов на берег, слушали крики, стоны, ругательства. Кто-то из спасшихся, видимо, умирал.

– Может, пойдем им поможем? – предложил Гек.

Я покачал головой.

– Но они же ранены.

– Мы ить не докторы, – сказал я.

– Знаешь, будет война.

– Какая война?