Читаем Джеймс онлайн бесплатно

– Некоторые говорят, что мои представления о рабстве сложны и неоднозначны.

– Запутанны и неоднородны.

– Взвешенны и нетривиальны.

– Извилисты и противоречивы.

– Изощренны и замысловаты.

– Лабиринтообразны и подобны творению рук Дедала.

– Отлично подмечено, мой темнокожий друг.

– Джим! Джим! – крик Гека расколол воздух.

Локк снова скрылся в воде.

Гек приплыл с двумя белыми мужчинами. Я испугался было, но заметил испуг на их лицах. Обоим было так страшно, что на цвет моей кожи они даже не обратили внимания. Тут я услышал собак.

– Гребите сюда, Гек. Давайте привяжем плот к каноэ да и ходу.

Собачий лай нагнал на меня такого страху, что я действовал не раздумывая. Ни один, ни другой из наших визитеров пальцем не шевельнули, чтобы помочь. Но мы и вдвоем с Геком проворно вывели плот и каноэ с отмели на стремнину.

– Лучше нам переправиться на ту сторону, – сказал я. – На той стороне народу не так чтоб много.

– Твоя правда, – согласился Гек.

Один из мужчин был в годах, лет семидесяти, если не старше. Он так жутко хрипел, что я было подумал, он того гляди умрет. Второй был намного моложе. Оба щурились на ярком солнце и наконец обратили внимание на меня.

– А у тебя и раб есть? – спросил молодой Гека.

– Джим мне не раб, он мой друг, – пояснил Гек.

– Ясно. Как тебя звать, мальчик?

– Гекльберри, но все зовут меня Геком. А это вот Джим.

– Да я уж понял, – откликнулся молодой. – Дружок твой.

Эти двое внушали мне страх, но куда больший страх мне внушали собаки, судя по лаю, направлявшиеся в нашу сторону. Мне втемяшилось, что они гонятся за мной, а потому присутствие в нашей лодке этих двух белых господ меня смущало. Абсурдность происходящего усиливало то, что оба были полными противоположностями. Старик высоченный и тощий, молодой ростом с Гека и толстый. У молодого густые темные волосы. Старый почти лысый. И с бородой. Молодой гладко выбрит. У одного глаза голубые, у другого карие. Роднило их только то, что оба белые и глазки бегают. У старшего при себе был рваный и грязный ковровый саквояж.

Старик посмотрел на молодого.

– Из-за чего у вас вышли неприятности, друг мой?

– Да пожалуй что из-за некачественного товара. Продавал я тут одну пасту, которая счищает налет с зубов. И, между прочим, неплохо счищает.

– Тогда почему у вас из-за этого вышли неприятности? – спросил Гек.

Молодой вздохнул.

– Оказалось, вместе с налетом она счищает эмаль.

– Это нехорошо, – брякнул я, не подумав.

Молодой бросил на меня злой взгляд.

– Сам знаю.

Я отвернулся, осознав, что из-за общения с Геком один на один я расслабился, а это опасно.

Молодой продолжал рассказ:

– Смотай я оттудова в тот же день, не вышло бы неприятностей. – Он обернулся к старшему. – Вот вам моя история. А вы что?

– Да я тут рассказывал о вреде адского зелья. Проповедь трезвости – дело верное, и если найдешь подход к недовольному женскому полу, то зашибешь на этом неплохую деньгу.

– И что случилось?

Старший откашлялся. Поболтать он любил.

– В общем, деньги я греб лопатой, за вечер долларов пять или шесть, по десять центов с носа, дети и негры бесплатно. Но однажды вечером, как ни смешно – ее звали Пенни. и она была красавица, – она застукала меня за тем, что я втихомолку прикладываюсь к бутылке. Что тут началось! Меня попросили о невозможном.

– И о чем же? – спросил Гек, жадно ловивший каждое его слово.

– Меня попросили вернуть все деньги. А я на такое по природе своей неспособен. Ну и, поскольку этому не бывать, я сбежал.

– Зато хоть барыш остался при вас, – сказал молодой.

– Да уж, вот он где у меня. – Тут-то старик и заметил большую прореху на дне своего саквояжа. – Не иначе как Господь решил покарать этого старого грешника.

– Слушайте, старина, – сказал молодой, – а вы никогда не задумывались о том, чтобы обзавестись компаньоном? Мы могли бы какое-то время поработать вдвоем и посмотреть, что из этого выйдет.

– Я не против подобной затеи. Только скажите мне, будущий компаньон, чем же вы занимаетесь?

– Я наборщик, но не особо умелый, наверное, потому что, хоть я и знаю буквы, а составить их так, чтобы прочесть, не могу. В последнее время я приторговываю патентованными лекарствами. И актером я был, хотя опять-таки чтение подкачало. Еще я попробовал себя в месмеризме и читал по шишкам на голове.

– А, френология, – сказал старик. – Это дело хорошее.

– Ну а вы что, старина?

– Я занимался врачеванием, но люди не любят, когда из-за тебя им становится хуже. Особенно если существенно хуже. Особенно если кто-нибудь, например, умирает. И теперь я разве что время от времени лечу наложением рук. От рака там, паралича и прочего.

– Вам наверняка и гадать доводилось.

– Да, но лучше всего мне удаются проповеди: в этом я дока. Когда я рассуждаю о трезвости, дамочки так и выпрыгивают из корсетов.

Верю, подумал я, притворившись, как водится у рабов, будто меня здесь нет. Легковерие – самое примечательное после жестокости свойство белых. И восхищение Гека тому доказательство.

– Какие же вы молодцы, – сказал он.