Читаем Джеймс онлайн бесплатно

– Я тут вообще-то кую подкову. Ты собираешься мне помогать?

– Конечно, брат.

Пасха давал мне указания, а я слушал.

– Ты помнишь, как здесь оказался?

– Здесь у Уайли или здесь в аду?

– В аду.

– Дом родной я толком не помню, зато помню корабль. Помню побои. Помню порки. А ты?

– Я в аду родился. Меня младенцем отняли у матери, даже не дав ей меня обнять.

– Ты держишь молот неровно, – сказал Пасха.

– Извини.

– Не ошибешься – не научишься.

Я взял готовую подкову длинными клещами. И подивился тому, какая у Пасхи должна быть силища в руках. Я бросил подкову в ведро с водой. Осознал, что мне нравится и звук, и пар. Потом опять постучал по ней молотком – удары отдавались в моих руках и туловище, – и снова сунул в огонь.

– Сталь закаляется, когда ее то нагревают, то остужают, – сказал Пасха.

– Метафора, – сказал я.

– А что еще нам остается, – сказал Пасха.

Я сунул руку в карман, достал из него карандаш, показал Пасхе.

– Будь я проклят, – произнес он.

– Джордж-младший украл его для меня, – пояснил я.

– Ты умеешь писать. – Это был не вопрос и не обвинение, скорее догадка, возможно, призыв к действию.

– Я умею писать, – подтвердил я.

– Тогда тебе лучше писать.

– Буду, – сказал я.

Близился полдень, а я все возился с первой подковой. На конюшню зашел Уайли, посмотрел на меня.

– Ну как этот малый, справляется? – спросил он Пасху.

– Маленько мерекает, – ответил тот.

Я обливался потом. Но отчего-то чувствовал себя странно чистым. Я бил молотом по железу, ловя ритм, подсказанный мне Пасхой.

– Спой мне, – приказал Уайли.

Я посмотрел на Пасху. Тот кивнул и завел песню:

Уайли взглянул на меня, и я подхватил:

Как ни противно мне было петь для Уайли, с песней работалось легче, и мне нравилось, как наши голоса отражаются от стен конюшни. Я поймал себя на том, что пою с нарастающим увлечением, поглядывая на Пасху, и песня еще приятнее оттого, что мы оба в душе посмеиваемся над происходящим.

– Петь этот раб уж точно умеет, – заметил Уайли, глядя на меня.

– Еще как умеет, – послышался голос за его спиной.

В дверях конюшни стоял невысокий белый мужчина, а с ним еще с десяток белых мужчин разной формы и величины; в руках они держали черные футляры разной формы и величины. Мужчины все как один были в черных костюмах, от одного вида которых мне стало жарко.

– А вы кто? – спросил Уайли.

– Меня зовут Дэниел Декейтер Эммет. Мы “Виргинские менестрели”.

– Хватит петь, поработай молотом, – сказал Уайли и повернулся к Дэниелу Декейтеру Эммету. – И чем же вы, ребята, занимаетесь?

– Мы “Виргинские менестрели”. Музыканты мы. Выступаем у вас в ратуше. – Эммет протянул Уайли какие-то карточки. – Вот вам билеты на наш концерт.

Уайли взглянул на билеты.

– А пришел я сюда, потому что у этого раба необыкновенный голос. Видите ли, мы потеряли нашего тенора, а у вашего малого голос просто чудесный.

– Как это – потеряли тенора? – удивился Уайли.

– Да вот так, не можем его найти, и все тут. Мы ехали в поезде, и он, скорее всего, по пьяному делу – с ним такое бывает нередко – выпал или вышел, словом, исчез из поезда на ходу.

– Ясно.

– А у вашего раба, как я и сказал, дивный голос. Лучше, чем у нашего бывшего тенора. Его звали Роли Наггетс, ну да теперь это вряд ли имеет значение – и для нас, и для вас, да и, пожалуй, для него самого.

– И вы зоветесь “Виргинскими менестрелями”? – спросил Уайли.

Все мужчины дружно подались вперед и пропели милый мотивчик.

– Сколько? – спросил Эммет.

– Чего сколько? – уточнил Уайли.

– За вашего раба. Того, который поет.

Вопрос застал Уайли врасплох. Наверняка он подумал о том, что формально я принадлежу не ему и продать меня он не может. У него и купчей-то нет. Но еще он наверняка подумал о том, что вообще-то сейчас мною владеет он, а владение, как я недавно услышал и понял, девять десятых закона.

– Так вы хотите купить этого Джима?

– Да, если его так зовут.

Уайли посмотрел на меня. Он по натуре был честный, хоть и рабовладелец. Но не успел он сказать то, что собирался, как Эммет поднял руку, знаком попросив его помолчать.

– Выслушайте меня, мой добрый друг. Великолепного тенора найти особенно трудно. Хотите верьте, хотите нет, но басов я могу найти где угодно. Я дам вам за него двести долларов.

Уайли округлил глаза.

– Двести долларов, и ни пятаком больше.

Уайли взглянул на Пасху, словно ожидая совета, но Пасха ему ничего не сказал. Уайли взглянул на меня, словно хотел извиниться.

– Ну? – спросил Эммет.

– И как вы себе это представляете – чтобы негр выступал с вами? – спросил Уайли.

– Мы выступаем как чернокожие, – пояснил Эммет. – Такое у нас ремесло.