Читаем В городе ромеев онлайн бесплатно
– Упал с обрыва, – ответил викинг, недавно изучавший Антошкин пиджак. – Я подумал: печенег-лазутчик.
Усатый толстяк сказал Антошке несколько слов. Прибор их не перевёл – значит, незнакомый язык. Антон на всякий случай покрутил головой.
– Не печенег, – сказал толстяк. «И на том спасибо», – подумал Антошка.
– Речь понимает, говорит мало, – уточнил парень.
– Держим совет, – сказал мужчина в расшитом плаще. Стало понятно, что это и есть Воислав и он здесь главный. – Сом, что скажешь?
– Свельд взял, его добыча, – уверенно заявил толстяк.
– Кракабен, говори.
Старик вышел вперёд. Теперь Антошка мог разглядеть его лучше. Немного сгорбленный, но в согнутых плечах чувствовалась мощь. На шее цепочка с засушенной вороньей головой – даже не вороны, а настоящего чёрного ворона. На поясе висят несколько мешочков и амулетов.
Старик взглянул в глаза Антошке. Тот не раз слышал выражение «пронзить взглядом», но впервые ощутил это на себе. Ворон – так Антошка назвал старика – не просто смотрел. Казалось, он хотел вывернуть мальчика наизнанку, понять его, но не мог. И от этого злился, как злится любой гордый мудрец, столкнувшийся с неразрешимой загадкой.
Стараясь укрыться от этого взгляда, Антошка посмотрел на воина в крылатом шлеме. На молодом лице даже бородка выглядела юношеской, не было шрамов. Спокойное, даже весёлое лицо. И всё же внезапный и пристальный Антошкин взгляд уловил глубокую, почти невидимую печаль, или тревогу, или боль.
«Он скрывает от других что-то важное. И мне тоже придётся скрывать».
Их глаза встретились. Во взгляде воина появилось удивление, даже сочувствие. Но Антошка не успел этого понять. Старик заговорил:
– Мне не нравится этот человек. В нём есть тайна, непонятная мне. Она может быть опасна для всех нас. Мы отправились в дальний путь, не принеся жертву. Бог Один послал её нам: она упала с неба.
«Не с неба, а с обрыва», – хотел крикнуть Антошка, но промолчал. В лучшем случае не поймут, в худшем – воспримут, как согласие.
Вообще, если он им не нравится, так оставили бы его на берегу и плыли дальше. Быки хоть жертв не приносят!
– Я услышал, – кивнул Воислав. – Говори, Руалд.
Антошка с мольбой взглянул на молодого воина. Неужели и ему нужен раб и жертва?
– Мы плывём в Город наняться на службу к императору христиан. Если в Городе узнают, что мы приносим в жертву людей, нам откажут. Раб тот, кто взят в битве или в набеге. Возможно, мальчик благородного рода, и мы получим дары, если позаботимся о нём. Пусть плывет с нами и будет друг Уто. Я позабочусь о нём.
Все поглядели на Воислава.
– Будет так, как сказал Руалд, – ответил тот. – Он плывёт с дружиной. Накормите его, а когда он сможет рассказать о себе, отведёте ко мне.
Антошка сделал усилие, чтобы не упасть. Оказывается, выражение «ватные ноги» не такая уж и метафора. Он поглядывал на широкую реку и закатное солнышко, пытался прийти в себя. Всё-таки не шутка – за две минуты побывать рабом, жертвой, а в итоге стать викингом.
Он попытался усвоить полученную информацию. Его новые друзья плывут в некий город, столь важный, что ему даже не нужно название, чтобы наняться к христианскому императору. А были ли вообще христианские императоры? Надо напрячь мозги, вспомнить историю. Вроде бы римские императоры успели креститься. А что было после них?
Из размышлений его вывел Уто.
– Не принесли в жертву – пошли есть.
* * *
Обедал Антошка, точнее ужинал, возле ладьи Руалда. Уто сказал, что дальше они поплывут на ней.
Ужин состоял из единственного блюда – ухи: рыбной похлёбки или рыбного супа. Антон вымыл руки, благо воды – целая река. В ней же вымыл и ложку, поданную Уто. Водились ли здесь тарелки, так и не понял: похлебал прямо из котла.
Похлёбка оказалась проще некуда: рыбу только выпотрошили и слегка соскребли чешую. Зато поймали её недавно. Когда уха свежая, можно стерпеть и недостаток соли, и даже песчинки, попавшие в ложку. И не забудем поговорку: голод – лучший повар.
Единственной едой кроме ухи был ломоть плоского хлеба, зачерствевшего и заплесневелого. Уто сказал, что завтра они доплывут до города, который называется Пересечень, и возьмут там свежий хлеб.
Когда Антон насытился, Уто показал ему на гребную скамью.
– Здесь сплю я. Тебе хватит места.
Постелью Антошки оказалась овечья шкура, довольно древняя и потёртая, но выбирать не приходилось. На вечер явно не намечалось общей вечеринки или хотя бы обычных туристских посиделок у костра. Едва стемнело, все улеглись спать, только перекликались часовые. Уто попытался научить нового друга нескольким словам, но быстро начал зевать и лёг на такую же баранью шкуру – наполовину матрас, наполовину одеяло. Скоро послышался его храп.
