Читаем В городе ромеев онлайн бесплатно
Правда, славяне и варяги тоже не решились на штурм высоких стен. Зато трёхдневный грабёж предместий принёс больше добычи, чем три похода на любое племя, непокорное князю. Потом на море поднялось волнение, и, не дожидаясь, пока буря усилится, руссы повернули к Днепру.
– Я слышал, – сказал Сом, – что волны поднялись, потому что Мать Бога христиан накрыла город своим одеянием. Но греки разумно решили, что проще договориться с нами о торговле, чем молить о такой милости каждый раз. Кстати, с тех пор варяги и руссы, служащие императору, получают большую плату.
«Что-то знакомое, – подумал Антошка. – Может, так и появился праздник Покров?»
Но Интернета на ладье не было, и уточнить он не смог.
Ещё Антошка попытался выяснить, чем же викинги отличаются от варягов. Однако оказалось, что Сом не знает, кто такие викинги.
– Может, это один и тот же народ, только мы называем его «варяги», – ответил он. – А может, и разные. Но в любом случае кормятся веслом: ходят в походы, торгуют, нанимаются на службу к тому, кто хорошо заплатит. Варяги, что плывут по Днепру, викингами себя не называют, я такого не слышал.
– А варяги всегда приходят с миром? – спросил Антон.
– Ты же слышал, как их однажды изгнали из Новгорода. Бывает по-разному. Но обычно они договариваются с князьями и народом. Варяги не могут многому научить славян, но они хорошие воины и гадатели.
Антон стал расспрашивать о колдуне. Сом знал немного: лишь то, что Кракабен – мудрец, сведущий в птичьем гадании. Такого человека уважает дружина, поэтому Воислав нередко спрашивает у него совета.
Антошку заинтересовали славянские боги, но ничего определённого он не услышал. Боги есть, но у них нет божниц и нет постоянных жрецов. Потому-то любой предсказатель и пользуется уважением.
Немало пришлось рассказать самому. Правда, не столько о городе Москве и её удивительном народе, сколько о римлянах. Несмотря на всю скудость знаний, Антошка мог рассказать о Риме больше, чем руссы и варяги: о войнах и героях, о завоёванных странах, об изысканных пирах и утончённом быте. Иногда он думал, не захотят ли варяги, миновав Царьград, направиться в Рим. Но самые общие знания истории у его друзей были: они помнили, что Рим уже разграблен предшественниками-варварами.
Увы, разговоры не шли дальше последних веков Римской империи. О Византии Антон ничего не знал.
Однажды неподалёку от них оказался Кракабен. Антошка сказал так, чтобы тот слышал:
– Как говорил Цицерон, когда один авгур – римский гадатель по птицам – встречает другого авгура, самое трудное для них – не рассмеяться.
– Тот, кто повторяет слова мудреца, окончит жизнь, как тот самый мудрец, – ответил Кракабен.
«Ишь ты, какой знаток», – подумал Антошка, вспомнив печальный конец Цицерона.
* * *
Во время одной из стоянок, когда все сошли на берег, Руалд позвал Антошку в ладью.
«Зачем? – подумал тот. – Я ведь уже дал ему расчёты по зарплате для дружины».
Но причина была другая. Возле раскрытого сундука стоял Уто.
– Ты точно видел, как Воронья Кость рылся в нём? – тихо спросил Руалд. Антон кивнул.
– Я не вижу заколдованных предметов, подложенных им, – сказал Руалд, – и не верю, что он способен навести порчу на вещи, лежащие здесь. Не пропала ни одна вещица, ни одна монетка. Но тогда зачем он сунул свой клюв в мой сундук?
Антошка пригляделся к сокровищам Руалда. Порты и рубаха – чистая одежда для парадных событий. Большое янтарное ожерелье. Два мешочка из льняной ткани. Один напоминал колбаску – такую форму могли придать монеты. Во втором, бесформенном, должно быть, янтарь в россыпи. Сом говорил, этот морской камень ценится ромеями дороже жемчуга. Жемчуг добывают у них под боком, а янтарь поступает только с берегов далёкого Варяжского моря.
Был ещё один мешочек из льна, совсем маленький. Много золота в такой не положишь, разве что особо ценный камень. Или прядь волос красавицы Асы.
И ещё была свёрнутая в трубку грамота, перетянутая шнурком – тонкой полоской шкуры. Она-то удивила Антошку больше всего. Он даже спросил, откуда она.
– Это письмо, написанное ромейскими рунами, – ответил Руалд. – Я слышал, что греки умеют сохранять слова на тонких листах и посылать их неизменными за тридцать дневных переходов. Прошлой зимой я служил у ярла Хакона. Мы хорошо расстались, и он приказал своему рабу – ирландскому монаху составить послание императору ромеев о том, что я хороший воин.
«Рекомендательное письмо, понятно. А что же такое ромейские руны?» – заинтересовался Антошка. Попросил грамоту, развернул, но понял лишь, что лист пергаментный, а слова написаны на латыни.
Он в очередной раз ругнул себя. Пусть в школе латынь не изучают. Но ведь он был в Риме больше месяца – и хоть бы слово запомнил!
Но что же искал Кракабен в чужом сундуке? И если ничего не взял, зачем ему раздувать пламя костра, бросать берёсту на уголь?
Кстати, такой пергамент вспыхнет не хуже берёсты…
Догадка вспыхнула ярче берёсты и пергамента. Вернее, не догадка, а версия.
– Руалд, это то самое письмо, что было в сундуке перед отъездом?
