Читаем Стены онлайн бесплатно
Поступить в Москву я хотела в первую очередь для того, чтобы сбежать из-под родительской опеки. Если бы родители решили, что из-за своего диагноза я не могу позаботиться о себе сама, заперли бы меня под замок в Иркутске. Поэтому я молчала.
«Таблетки эти овощные ты пить больше не будешь», – было решено на семейном совете. На этом инцидент был исчерпан.
Музыкальное училище я окончила скверно: среди одногруппников у меня одной были плохие оценки – не было сил готовиться к экзаменам, и голос совершенно не звучал. Прибывший на экзамены ректор Красноярской академии искусств сказал мне, что я прелестна, но пение – не мое. Это было больше весело, чем грустно: я на миг почувствовала себя панком. То ли во имя мести гнобившим меня педагогам, то ли во имя удовольствия поорать панковские песни с незамысловатыми гармониями в противовес академической музыке, мы с друзьями устроили концерт в небольшом клубе, где исполнили каверы на «Гражданскую оборону». Правда, для этого диплом музыкального училища можно было не получать. Концерт был моим прощанием с Иркутском, ритуальным плачем по нему. В день вручения дипломов я сфоткалась на фоне училища с дипломом в руке. Там у меня волосы цвета борща со сметаной, покрашенные сразу после госэкзаменов, я ухмыляюсь и радостно показываю фак. Подобная фотография была сделана годом раньше на фоне иркутского иняза.
В самолете по пути в Москву я читала «Просто пространства» Жоржа Перека. Он писал о том, о чем я сама всегда помнила: для того чтобы чувствовать себя счастливее, достаточно лишь быть внимательнее к тому, что происходит вокруг. Книга успокаивала мое волнение перед переездом, ведь мне предстояло переосмысление своей жизни в новом, большом пространстве. Как не затеряться в нем? Я решила с ним подружиться. Рассматривать фасады домов, интересоваться, когда они были построены и кто в них жил, примечать черты комнаты, улицы, города. Не суетиться, не ходить одними и теми же маршрутами. Я буду разглядывать людей, сидящих в кафе, фантазировать, как каждый из них живет. И конечно же, записывать это, ведь почти все проходит и забывается, а счастливыми нас делает только то, что осталось. Не стоит тянуть с заметкой – чем она свежее, тем лучше.
Если бы заметки в телефоне не были так удобны, в моем доме валялись бы десятки исписанных блокнотов. Если бы не существовало сетевых блогов, от моих рукописных дневников переломились бы полки. Иногда я боялась все это утратить. Я опасалась, что однажды потеряю доступ ко всем своим блогам, что забуду сделать резервную копию данных телефона и заметки исчезнут. И тогда я садилась и переписывала – не все, только самое важное – от руки. Я писала ночи напролет, пока рука, посиневшая от чернил, не начинала отниматься. Мысль, будучи записанной хотя бы в виде пары кривых строчек на клочке бумаги, уже останется со мной навсегда – вырванной, спасенной из всепоглощающей пустоты. Заметки и дневниковые записи становились наработками для рассказов – я постоянно переписывала их, меняя структуру, шлифуя, убирая лишнее: я знала, что делать, как будто писала их всю жизнь. Мысль о том, что под впечатлением от переезда я напишу много новых рассказов, воодушевляла меня.
Незадолго до переезда мы воссоединились с Марком. Я следила за ним в соцсетях: он завел отношения с юной художницей готичного вида – на ее странице «ВКонтакте» были его портреты и песни
Однажды ночью мне стало скучно и я написала: «Марк, привет. Как твои дела? Надеюсь, ты счастлив со своей Юлей. Смотритесь хорошо вместе».
Он написал: «Нет, ты просто издеваешься». Через час Марк был уже в моей квартире с бутылкой вина (родители спали).
Я спросила с порога: а как же Юля?
– Она мудрая женщина, все прекрасно понимает. К тому же я еду в Москву, и мы все равно расстались бы.
– В Москву? А как же Питер и твой профессор?
– Профессор скоропостижно скончался. Пришлось взять курс на московскую консерваторию. Поэтому нам по пути. Так ведь?
Я украдкой окинула его взглядом. Серая кепка-гаврош, рубашка в клеточку, галстук-бабочка, узкие брюки и потертый кожаный портфель. Взгляд карих глаз оставался юным и живым, но в нем появилась глубина и мудрость – я самонадеянно решила, что Марк по мне страдал. Мне захотелось взять его с собой в новую жизнь – он внушал здоровье и стабильность.
