Читаем Стены онлайн бесплатно
Мысли в голове были беспорядочны и не связаны между собой. Они преследовали меня, забегали вперед. Их стало слишком много. Записывай я свои мысли, получился бы страшный бред, бессвязный поток. Казалось, что земля остановилась, а мир перевернулся. Я видела, как единственное, за что я держалась – близость Влада Д., – исчезало в тумане, уплывало все дальше и дальше. Я пыталась удержать ее, вырвать из тумана, но это было невозможно. В конце концов все оказалось на своих местах. Мое место – в психушке.
Главный корпус, узкие ледяные коридоры, выкрашенные в грязно-зеленый цвет, регистратура. Медсестра ведет меня за руку по коридору. Мне выдают кипы дебильных тестов. Объяснить пословицу. Назвать десять слов по памяти. Убрать лишнюю картинку. Добрая докторша из отделения пограничных состояний дает мне направление в клинику неврозов.
Вход – тяжелая дверь с амбарным замком. Я сижу возле кабинета и плачу, вокруг – отвратительный запах больничной еды и бессвязные разговоры больных о политике, их лица меня страшат. Я не хочу быть похожей на них.
Я рассказываю свою историю врачу. Врач – холеная женщина в дорогих очках, ровесница моей мамы. «Ужас», – резюмирует она. Я сижу напротив, заплаканная, растрепанная, в мятой пижаме – не хватило сил переодеться. «Ты хочешь через год стать больной шизофреничкой? Нет? Тогда завязывай со всем этим», – говорит она, глядя на меня поверх толстых стекол.
С утра кухня залита солнцем. Я протираю стол, чтобы сфотографировать натюрморт: ноутбук, миска с клубникой и кружка какао, куда я насыпала маленьких белых зефирок. Моя эстетика. Раз уж я не могу похвастаться тонкой талией и точеными скулами, пусть подписчики в соцсетях думают, что я умненькая и хорошо учусь.
На факультете я пишу работу по философии психиатрии. Нет большей профанации, чем поступить на философский факультет, чтобы познать себя. При шизофрении часто бывает синдром метафизической интоксикации – неистового пустого философствования. Это чревато поиском так называемого смысла жизни и запойным чтением тысячестраничных трактатов без какой-либо методологии. Уже во время подготовки к госэкзаменам я пойму, что моя юношеская тяга к философии была не чем иным, как проявлением моего нездорового психического склада.
Я перелопатила немало текстов по психиатрии для своей работы. Узнала много имен, много мнений, моя болезнь – и не только моя – открылась передо мной с новых сторон. Я выяснила, что психозы случаются не только при шизофрении. Они бывают при биполярном аффективном расстройстве, при шизоаффективном расстройстве; бывают истерические и органические психозы, которые часто провоцируют психоактивные вещества и алкоголь. Наверное, большую солидарность я чувствую не столько с больными шизофренией, сколько с писательницами, которые когда-либо испытывали психоз. Я разделяю с ними эту расползающуюся реальность, мы – дружно галлюцинирующие сестры по расщепленному сознанию.
4:48 – это время, когда героиня Сары Кейн повесится и перестанет существовать. Вскоре после написания этого текста, в тот же год, покончит с собой и сама автор – прямо в психиатрическом стационаре. Сара Кейн страдала от биполярного расстройства, ей было двадцать восемь лет. Она все решила. Осознание, что скоро ее жизнь кончится, не принесла облегчения. Она не хотела умирать. Ни один суицидник не хочет умирать, говорила она. Но и жить она не хотела. В электротеатре «Станиславский» как раз идет премьера пьесы «Психоз 4.48», нам с Марком удается раздобыть билеты.
Повествование начинается с беседы двух огромных говорящих 3D-тараканов. Один из них говорит голосом лечащего психиатра: «Какую пользу вы представляете для своих друзей? Почему они поддерживают вас?» Насекомые – психотический образ отвратительного. (Отвращение – и моя типичная эмоция в психозе.) Героиня танцует на кишащем ковре из тараканов. Мир, который не понимает ее, отвратителен и контрастен, как ледяной душ.
Депрессивный психоз – это адские муки. Больница, в которой пребывает героиня, наполнена терзающимися грешниками. Сценография изломанная, вычурная, конвульсивная. Видеоряд – преимущественно в красных тонах, то и дело всплывают тревожные образы: отрубленные конечности, грибы-вагины, летающие капельницы. К грешнице подходит каратель-психиатр и истязает ее, и так страдающую, жестокими словами.
Героиня Кейн погружается в тотальный бред самообвинения с религиозными мотивами. Ее психический мир буквально разрушается, что символизируют видеоряд с бомбами и бредовые самоуничижительные высказывания. На этом фоне ее призывают верить в свет и идти к нему, но героиня не видит света, а лишь безуспешно пытается его нащупать, все глубже проваливаясь во тьму.
