Читаем Стены онлайн бесплатно
Новый год я отметила с Васей, наврав маме, что мы соберемся с девочками дома у одногруппницы. На мне была подготовка новогоднего стола: я не успела настрогать крабовые палочки и бой курантов встретила с ножом в руке. Сосед Василия свалил бухать с корешами, и мы остались одни в хрущевке. Вася тоже напился и стал вспоминать любовь всей своей жизни, с которой расстался еще задолго до отношений с Тьмой, – девушку Настю из его родного Усть-Илимска. Расстались они в таинственных, но трагических обстоятельствах. Вася пьяно плакал и говорил, что Настя пользовалась теми же духами, какими душилась моя подруга; что он хотел бросить меня и замутить с моей подругой – только из-за ее духов. Потом он сказал, что я хорошая и он подарил бы мне эти духи, но он нищий переводчик, пашущий на двух работах, а в стране экономический кризис, и неизвестно, что будет дальше. Потом мы занялись грустным нетрезвым сексом. В процессе я нашла за кроватью черный капроновый чулок с кружевной резинкой, но ничего не сказала. Наверное, какая-то польза от этих отношений все же была: романтика закончилась, и я поняла, что такое демо-версия семейной жизни.
В 2009 году мы с мамой завели среднеазиатскую овчарку Лору. Щенка мы взяли у моего одноклассника: его родители занимались разведением собак, но оказались недобросовестными заводчиками, и собака нам досталась проблемная. Ветеринары сказали, что она родилась со слабым сфинктером. Это означало, что она обоссывала полы практически беспрестанно, а я не вытирала за ней вовремя, и мы с мамой без конца ругались. Я вечно была грязной, как обоссанный собакой пол. На меня бросали такой же взгляд, каким могли смотреть на вонючую лужу. Я думаю, мама догадывалась о моих отношениях с Васей. Я понимала это по ледяному тону и ее резким движениям. Родной дом стал полем битвы, которую я день за днем проигрывала. Мне казалось, что моя мать надевает строгий ошейник на меня, а не на среднеазиатскую овчарку Лору и ее слова впиваются мне в горло – от этого в горле возникал комок. Я боялась возвращаться домой: по дороге домой из иняза сердце сжималось от тревоги, а ноги подкашивались. Мне казалось, что мать ищет малейший повод, чтобы выместить на мне злость: например, однажды она разбудила меня в воскресенье в семь утра и закричала, что я опаздываю в универ. Собака меня тоже раздражала: от нее была только грязь, вонь и слюни, а еще она лаяла на моего любимого кота Моцарта. Мать лаяла на меня за то, что это я выпросила у них эту собаку и «вынесла все мозги».
Однажды я поняла, что мама все же любит меня. Причиной был мой нос. В Иркутске очень холодные зимы, температура часто опускается ниже тридцати градусов. В тот день мой нос был абсолютно белый – целиком, до переносицы, и еще лицо немного вокруг. Я увидела отражение в окне стоящего во дворе автомобиля и закричала. К счастью, дом был уже близко. Но руки так замерзли, что я долго не могла расстегнуть сумку, достать ключи и открыть дверь. Дома мы оттерли нос. Я была так напугана, что плакала, и мама тоже. Нос болел, но скоро прошел, а потом у меня поднялся жар. Остаток дня мама демонстративно со мной не разговаривала.
Однажды маме захотелось пробежаться по магазинам, и она предложила мне пойти с ней. Я давно не была в магазинах, и давно они не наводили на меня такого уныния. Глядя на шикарные манекены, наряженные в трикотажные костюмы от Сони Рикель, я почувствовала, что душа на самом деле, как и тело, данное человеку с рождения, ни во что не одета. Она совершенно голая – как в те моменты, когда мы стоим голыми перед большим зеркалом и пугаемся собственной незащищенности. И вдруг стало холодно, неловко и грустно.
Весь торговый центр был украшен разноцветными огоньками. Мы зашли в большой парфюмерный магазин. Из-за обилия резких запахов вокруг выступили слезы. Среди дорогой косметики и духов я казалась себе самой одинокой на свете: мне надоело чувствовать нелюбовь. Надоело быть повзрослевшей девочкой, которая не принадлежит себе. Я была уверена, что всех вокруг любят и понимают родители, что других девочек дома ждет сладкий чай, любовно приготовленные домашние голубцы и совместный просмотр сериала «Солдаты» по телевизору. И лишь у меня одной все не так. Я была лирической героиней песни
Все поправимо, успокаивала я себя. Нужно только немножечко подождать. Вот я и ждала. У меня была теперь своя взрослая жизнь – тусовка, вечеринки, бойфренд. Но почему мне так одиноко и больно? Вывожу шариковой ручкой на запястье слово «поправимо», и вдруг мне кажется, что стержень превращается в иглу и уходит под кожу. Я понимаю, что я больна одиночеством и мне нужно лекарство.
